Редкая отвага - Дэн Гемайнхарт

– И я протащил её сорок миль, и рука у меня устала её хлестать. Плати мне за время и силы, что я на это потратил. По доллару за милю.

Надежда угасала, но я старался не сдаваться. Папа ждал бы от меня силы характера, и я не мог вот так просто бросить Сару.

– У меня больше нет денег, сэр, но я мог бы отработать эти сорок долларов или…

– Как ты меня догнал?

– Что, сэр?

– Ехал-то я быстро. А ты отстал всего на день.

– По большей части я шёл пешком, сэр, но индейцы у перевала Колокум одолжили мне лошадь, а уж она быстро меня домчала до Элленсберга.

Мистер Бишоп вскинул брови.

– Что ж ты не сказал, что у тебя есть индейская лошадка? Давай её к своим шестидесяти долларам с мелочью, и мы в расчёте.

– Не могу, сэр. Она не моя.

– Покажи-ка мне деньги, мальчишка.

Он шагнул вперёд. Его голос мне совсем не нравился. Я вспомнил предупреждение Фрэнка Джеймсона: «Будь начеку и ни цента ему не давай, пока он тебе не передаст уздечку твоей кобылки».

– Сперва вы покажите мне мою лошадь, сэр.

– Да не твоя эта чёртова лошадь! – завопил он и подошёл ещё ближе. – Гони деньги, и я тебе дам кобылу взамен на ту индейскую лошадку, на которой ты сюда приехал.

В голове у меня как будто взорвался фейерверк на четвёртое июля. Я понял, что мистер Бишоп явно чего-то недоговаривал.

– Мне нужна не любая кобыла, сэр, а моя лошадь. И я хочу её увидеть. Прямо сейчас.

Он сделал ещё два шага вперёд, уронив табурет, на который до этого предлагал мне сесть.

Я поспешно отступил к двери.

– У вас её нет, да? У вас нет моей лошади.

– Чёрт возьми, мальчишка, да не твоя это лошадь!

Я посмотрел прямо в его дьявольские глаза и стальным голосом ответил:

– Нет, моя. И всегда будет моей, что бы ни случилось.

Теперь мистер Бишоп шипел, как разъярённый голодный ягуар. Он шагнул ко мне, а я – к двери.

– Давай деньги и получишь лошадь – как договорились.

– Ни о чём мы не договаривались, сэр. Где моя лошадь?

Он стоял слишком близко, и я не успел бы вытащить из сумки револьвер. Мистер Бишоп перехватил бы мою руку, к тому же он был раз в сто сильнее. Я бы и до спускового крючка не дотянулся, а он уже выхватил бы у меня и деньги, и папин револьвер.

Я замер, отчаянно гадая, как выкрутиться из этой переделки. Вдруг Эзра Бишоп зарычал и бросился на меня. Не поворачиваясь к нему спиной, я попятился быстро как мог вон из хижины, споткнулся на крыльце и рухнул навзничь прямо в грязь. Он выбежал вслед за мной и остановился в дверном проёме, щурясь в ночную тьму.

И тут я увидел А-Ки. Он стоял за дверью, прижавшись спиной к стене хижины. В руках он держал лопату. Металл блеснул в голубоватом свете луны. А-Ки смотрел на Эзру Бишопа, напряжённый, готовый к выпаду.

– Нет! – завопил я. – Не надо!

Ровно в эту минуту Эзра Бишоп шагнул через порог.

– Надо! – заревел он, думая, что я обращаюсь к нему. – Мы заключили сделку!

Он вышел на крыльцо, под свет луны.

А-Ки с силой взмахнул лопатой. Она разрезала воздух и ударила Эзру Бишопа плоской стороной по лицу с противным глухим звуком, который разнёсся эхом и растаял в ночном воздухе за «Логовом разбойника».

Эзра Бишоп рухнул на землю, как мешок гнилого лука.

Жадно хватая ртом воздух, я уставился на потрясённого А-Ки, который всё ещё держал в руках лопату, а потом перевёл взгляд на обмякшую тушу мистера Бишопа и прошептал:

– Сделка отменяется.