Солнце сквозь пальцы - Габриэле Клима

– Так ты понял?

– Да, мост, затем налево и потом прямо, шесть-семь километров.

Дарио пробежался пальцем по карте.

– Шесть-семь, не больше.

Там была она – Торре-Сарачена. Точка на карте. Дарио думал, что это огромный город, но эта точка на карте не отличалась от остальных, даже была поменьше. Однозначно, провинциальная дыра.

Мужчина встал, открыл холодильник и взял бутылку пива.

Он выглянул в окно и покачал головой.

– Что с ним? – спросил он, показав пальцем на Энди.

– С кем?

– С твоим другом. Что с ним? Он отсталый?

– Нет, почему?

– Но он понимает что-нибудь?

– Конечно, понимает. Он ведь не дурак.

– Станет им, – усмехнулся мужчина. – Я никогда не видел таких вблизи. Таких, как он. Это первый раз.

– Каких таких? – спросил Дарио.

– Черт побери, таких, как он. Как их зовут?

«Инвалиды? Это слово ты хочешь сказать? Калеки? Странные? Все же это не твоя вина. Каких-то сто лет назад калек показывали в цирках вместе с дикими или редкими животными. К ним относились как к существам, созданным для увеселения публики».

– Интересно, как он себя чувствует, – пробормотал мужчина. Он отхлебнул пиво. – Понимают ли такие, как он, кто они такие?

– Не знаю. Идиот понимает, что он идиот?

Мужчина перестал улыбаться и уставился на Дарио.

– Ты понял, как ехать?

Он подошел к двери и вышел на улицу.

– Извини, у меня клиент. Но ты оставайся здесь. Раз твоему другу так весело.

Внутри кафе было невыносимо жарко и пахло панини с прошутто.

Дарио нравилась жара. Она обнимала, окутывала и оседала на коже. Даже мысли таяли на жаре, становились легкими. Ветер подхватывал их и уносил куда-то далеко.

Папа всегда говорил ему: «Не думай, Дарио, от мыслей голова становится тяжелой». Но у него не получалось остановить поток мыслей, которые накапливались, словно листья на асфальте после ливня. Дарио боялся, что однажды тяжесть станет невыносимой и его безжизненное тело, задавленное мыслями, найдут на полу комнаты. Никто никогда не узнает причину его смерти, потому что единственный человек, знающий ответ, давно уехал туда, где мыслей нет. В Торре-Сарачену.

Тем временем Энди-мир продолжал крутиться вокруг собственной оси. Дарио наблюдал за ним через окно.

На другом конце детской площадки играла девочка. Она поднимала камни и складывала в рюкзачок.

Хотя девочка была очень сосредоточена на своей игре, иногда она бросала взгляд в сторону качелей.

И вот она надела рюкзак и направилась к Энди.

– Привет, – поздоровалась она, остановившись перед ним.

Энди уставился на нее.

– Ты не можешь говорить? – расстроилась она.

Энди улыбнулся.

– Я поняла, ты немного стесняешься. Меня зовут Изабелла, сокращенно Иза. А тебя зовут?..

Энди улыбался.

– А тебя зовут?.. – повторила Иза.

– Эдди, – ответил Энди, подавшись немного вперед.

– Эдди, – обрадовалась Иза. – Здорово. А какое у тебя полное имя?

– Эдди, – повторил Энди.

– Эдди, сокращенно Эдди. Я поняла. Красивое имя. Немного странное, но красивое, – девочка хихикнула.

Энди не ответил.

Иза снова улыбнулась.

– Знаешь, что я делаю? – спросила она. – Я ищу драгоценные камни.

Она посмотрела под ноги, нагнулась и подняла камень.

– Никому не говори, но в этом парке их полным-полно.

Энди посмотрел на землю. Качели почти остановились.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что это всего лишь камень. Но это не так. Потому что я знаю одну хитрость. Я знаю, как сделать их дороже бриллиантов.

Она открыла дверцу качелей и поднялась к Энди.

– Присмотрись хорошенько, – сказала она, показывая ему камень с разных сторон. – На что он похож? Может быть, это… заяц? Нет… лягушка?

Энди наклонил голову.

– Нет-нет, ты прав. Может быть… кот?

Энди улыбнулся.

– Да, точно кот. Он похож на кота из «Котов-аристократов».

Она положила камень и вынула из рюкзачка черный карандаш.

– А теперь я сотворю волшебство, – сказала она. – Смотри внимательнее. Я начну здесь, это будут глаза. Видишь? Я нарисую два кружочка, и получатся кошачьи глаза. Потом я нарисую кошачий нос, кошачьи усы, кошачьи уши.

Она замолчала и показала камень Энди.

– От, – подтвердил он.

– Точно. Теперь он похож на кота. Но я еще не закончила.

Иза вынула из кармана другие карандаши.

– Какого цвета будет наш кот? Может быть, черным? Нет, черный – это слишком мрачно, мне не нравится черный. Оранжевым? Нет, это слишком странно и ярко, мне не нравятся яркие коты… Или синим? Точно, синий кот. Что скажешь? Ты когда-нибудь видел синего кота?

Энди покачал головой.

– Я тоже. Поэтому он идеален. Мы первыми придумали синего кота. – Иза улыбнулась и начала раскрашивать камень голубым карандашом. – Синий кот очень красивый. Элегантный. Кот-аристократ. Кот из высшего общества.

Энди рассмеялся и потряс головой. Качели дернулись вперед.

– Но ты не должен двигаться, иначе наш кот будет похож на балерину. Ты хочешь получить кота-балерину?

Энди покачал головой и замер.

– Я тоже не хочу. Просто синий кот гораздо красивее, – и Иза продолжила раскрашивать камень.

Энди высунулся из коляски, чтобы ему было лучше видно. Он осмотрел лицо девочки, понюхал ее волосы. Они пахли зеленью, листьями из сада в Центре, когда сотрудники обрезали деревья и живую изгородь. Волосы Фабиолы тоже пахли зеленью. Словно они распустились весной.

– Что ты делаешь? – спросила Иза. Энди не ответил.

Энди понравился Изе. Он был похож на мир по утрам, когда солнце еще не проснулось хорошенько и только собирается взойти.

– Готово, – воскликнула она. – Посмотри, разве он не прекрасен? Разве это не прекрасный кот-аристократ?

Она подняла камень над головой. Он перестал быть камнем, он стал котом, прекрасным синим котом, который был дороже бриллианта.

Энди забулькал.

– Если хочешь, я тебе его подарю, – сказала Иза. – И ты в любой момент сможешь смотреть на него.

Она протянула Энди руку и замерла, ожидая, что он протянет ей свою.

Энди медленно пошевелил рукой. Он столкнул ее с подлокотника, повернул, стал понемногу раскрывать ладонь. Ему это удалось.