Живые. Мы остаемся свободными - Варвара Еналь

Раздумывать было некогда, потому что шлюзовые двери уже пришли в движение, и у Эммы в лучшем случае было всего полминуты. Она запрыгнула внутрь, удивилась яркому свету и сияющей белизне стен. Следом запрыгнул Зубастый, и дверь звездолета, материализовавшись откуда-то сверху, вернулась на место. Бесшумно и легко.

Эмма оказалась в довольно большом помещении, около стен там стояли ряды пластиковых контейнеров, а овальный проем вел в кабину пилотов. Тут же одна из стен звездолета стала прозрачной, показав знакомый ангар и оставшегося там рычащего фрика.

Зубастый на это не обратил никакого внимания, он принялся обнюхивать контейнеры, фыркать и рычать, кусать их зубами, трогать лапами, то есть проявил огромнейший интерес к тому, что хранилось в них. Эмма же приникла к прозрачной стене, потому что двери шлюза полностью открылись, и влетел круглый, точно шар, блестящий и черный катер. Или корабль? Или шаттл? Эмма не знала, как называются такие штуки.

Оставшегося в ангаре фрика вынесло потоком, но тварь умудрилась зацепиться лапами за скобы в стене и держалась за них до тех пор, пока не закрылись двери шлюза и не восстановилась атмосфера.

Залетевший шар был большим, даже больше звездолета, и из его боков тут же выросли три лапы. Вцепившись в пол, они удерживали летательный аппарат в равновесии. Шлюз закрылся.

Это что? Новые синтетики?

Эмма поморщилась, оглянулась на пилотную рубку: а нет ли тут лучевых пушек, чтобы с ходу разнести корабль врага. Но в этот момент в шаре открылся круглый люк, повисли в воздухе такие же тонкие ступеньки. И по ним сбежал парень.

Самый настоящий парень. То, что это человек, Эмма определила сразу. Она достаточно насмотрелась на искусственных людей и уже успела приметить, что на их лицах всегда одно и то же ласковое милое выражение, глаза безмятежны, брови расправлены и никаких мимических морщин ни в углах глаз, ни у рта, ни на лбу. Даже когда они пытаются улыбаться.

Парень, спрыгнувший с шара, был злым, резким и быстрым. И очень смуглым, почти коричневым. Иссиня-черные волосы, заплетенные в тонкие косички у висков и убранные в хвост, серая плотная рубашка, спускающаяся почти до колен, черные штаны и длинный кожаный жилет – все это настолько не походило на одежду здешних роботов, что Эмма чуть рот не открыла от удивления.

Парень же, не мешкая, подошел к звездолету, что-то осмотрел на его боках, что-то нажал – и дверной люк открылся. И Эмма оказалась лицом к лицу с коричневым человеком.

2

Черные глаза уставились на нее с таким злым интересом, а руки парня настолько быстро выхватили какое-то короткое и черное оружие, что Эмма попятилась и подняла ладони. Оглянулась на Зубастого. Тот не сплоховал – оставил ящики и, даже не зарычав, кинулся на чужака.

Парень отстранился и что-то сказал. Быстро и странно, звуки его речи больше напоминали посвистывание и пощелкивание. Зубастый остановился, ощерился. Парень что-то вытянул из кармана и кинул ему – и фрик в мгновение ока накинулся на подачку и принялся жевать, проклятая всеядная зверюга. Желание нападать и рвать у него резко пропало.

Эмма поняла, что рассчитывать на помощь фрика не придется, вытянула рукоять меча, и длинный луч разорвал воздух ярким светом.

– Попробуй только тронь, – решительно сказала Эмма, не двинувшись с места.

Парень вдруг поднял брови и улыбнулся, широко и нагло. У него были ослепительно-белые зубы, или это только казалось из-за его смуглой кожи? Он поднял руки – ладони гораздо светлее, чем тыльная сторона кистей, – что-то сказал на непонятном языке, попятился и выскочил наружу.

Сдался? Так быстро? И все, можно считать, что Эмма победила?

И тут случилось невиданное: вместо парня в звездолет проник стебель растения. Это был именно стебель, коричневый, гладкий, полный тонких усиков и розовато-зеленых листьев. От него запахло зеленью, свежей и ласковой, и звездолет вмиг преобразился. Стебель двигался настолько быстро, что не успела Эмма прийти в себя, как потолок и стены покрылись зелеными гибкими усиками и крохотными розовыми цветочками. А сам стебель уже пропал в кабине пилота.

От удивления Эмма слегка растерялась, подняла меч, оглянулась на фрика. Но тот оставался совершенно спокойным. Ему не припало на ум пожевать цветочки и зелень, он растянулся в проходе рядом с контейнерами, облизнулся и лениво посмотрел на Эмму. Весь его облик выражал доверие и довольство, Эмма без труда поняла, что подачка ему страшно понравилась, а в парне он признал своего.

Между тем коричневый парень медленно поднялся в звездолет, прикоснулся рукой к стеблю, словно бы погладил его, посмотрел на Эмму и медленно заговорил на всеобщем языке.

– Меня зовут Ник, – сказал он.

Слово «Ник» прозвучало мягко, почти как Ньиик, язык у чужака поворачивался с большим трудом, выговаривая чужие для него слова.

Эмма слегка отступила назад, оглянулась на стебель, вовсю хозяйничающий в звездолете, и нехотя ответила:

– Мое имя Эмма. Ты кто такой?

– Я – представитель Гильдии, – с трудом выговорил парень. – А ты жила здесь? Тут есть дети? Им нужна помощь?

– Тут полно детей, и всем нам нужна помощь. Мы же отправляли вам сообщение.

– Мы не получали никаких известий, – все так же медленно сказал парень. – Мы смогли вычислить вас только недавно, благодаря потоку информации, переданной с острова Саб. Кто-то воспользовался их передатчиками, и нам удалось поймать и зафиксировать сигнал и вычислить вас. Вот поэтому мы здесь. Расскажи, что у вас тут.

Всеобщий язык тяжело давался коричневому парню, он сглатывал окончания, растягивал и смягчал слова, но Эмма понимала его хорошо. Значит, канал связи, который настроили Федор и Таис, помог людям Гильдии найти станцию, так, что ли? Это что, так сложно – увидеть на орбите объект и подобраться к нему?

Эмма поморщилась и коротко выдала:

– У нас роботы. Всех убивают. Такие пауки, видал? Мы выпустили на них фриков, и те их жрут. Вот и все.

– Выпустили фриков? – Парень повторил последнее слово по слогам и вопросительно нахмурился.

– Вот как этот зверь. – Эмма ткнула пальцем в Зубастого. – Мы называем их фриками. Ты знаешь, как им управлять?

– Цемук. Его называют у нас цемуком. Я могу обращаться к нему… – И дальше снова зазвучала непонятная речь с прищелкиванием и посвистыванием. – Я могу обращаться к нему по-нашему и успокаивать. Им надо много пищи… ну, знаешь… такой… сладкой пищи… – подобрал наконец нужное слово парень.

– А откуда ты знаешь наш язык? Ты какой национальности? Ты кто?

– Мы работаем с вами, потому и общаемся на вашем языке. Вас почти не осталось, в Гильдии только два человека с вашей планеты, больше нет. Мы берегли станцию, потому что надеялись, что на ней есть дети.

– Вы берегли? – Эмма вздохнула, нажала кнопку на рукояти меча, заставив луч погаснуть, махнула рукой. – Давай выбираться отсюда.