Графиня Кейт - Шарлотта Мэри Янг

— Это наша племянница! — сказала леди Барбара. — Кэтрин! Подойдите и поговорите с лордом Лапоэром.

Кейт понравился взгляд гостя и манера, с которой он протянул ей руку, но, предчувствуя, что осуждения за неуклюжий поклон ей все-таки не миновать, она сконфузилась, подала свою руку, не отделяя локтя от талии, и, нагнув голову на сторону, прошептала вместо «здравствуйте» только «сьте»; по крайней мере, остального разобрать было нельзя. Но что-то ободряющее почувствовали ее тонкие маленькие пальцы при прикосновении сильной мужской ладони. А пожатие руки сына лорда показалось Кейт чем-то вроде угощения. Несмотря на то, что новые знакомые не успели еще обменяться ни единым словом, ощущение, испытанное Кейт от прикосновения детской руки, было похоже на то чувство, которое охватывает человека при встрече с земляком на чужой стороне.

Кейт узнала, что мальчика звали Эрнест, что отец привез его для помещения в школу и заехал к ним только по каким-то делам, касающимся теток. Девочка прислушивалась к словам лорда Лапоэра, который ей понравился и который, казалось ей, непременно будет большим ее другом.

Тот рассказывал о Джайлзе (ее дяде, полковнике в Индии). Девочка узнала, что Энтони, старший сын дяди, офицер полка, которым дядя командовал, никак не мог оправиться от полученной им на войне раны. И что если ему не станет лучше в Шимле[8], куда его увезла мать, то отец привезет его на родину, в Англию. Но это, по мнению всех родных, будет крайне неблагоразумным, ибо полковник будет вынужден тогда оставить службу, не дождавшись повышения. Но дядя Джайлз все-таки принял такое решение, потому что сын у него остался один, другого он потерял в сражении, а две или три дочери его родились и умерли в Индии.

Кейт в первый раз слышала обо всем этом, тетки никогда ничего ей не рассказывали и вообще о семейных делах при ней не говорили даже между собой. Зато теперь, навострив уши и переводя свои быстрые блестящие глаза с одного рассказчика на другого, девочка слушала так серьезно и с таким вниманием, что гость в конце концов обратился к ней с вопросом:

— А вы, Кейт, помните своего дядю Джайлза?

— Ах, батюшки, нет! Я ведь была еще совсем маленькой, когда он уехал! — ответила Кейт.

Слово «батюшки» она употребляла по большей части некстати, и тут произнесла его с таким жаром, что леди Барбара даже оглянулась на нее.

— Ну, а кого-нибудь из их семейства вы видели? Энтони или бедного Фрэнка, пока они еще не уехали в Индию к отцу? — спросил опять Лапоэр.

— Ах, батюшки, нет! — Кейт повторила свое «батюшки» уже от конфуза, который всегда заставлял ее делать то, чего не следовало.

— Ох, моя племянница слишком долго была вдали от своих родных… — вмешалась леди Барбара, желая чем-нибудь оправдать просторечные словечки Кейт.

— Мистер Вардур, я надеюсь, здоров? — спросил лорд Лапоэр, снова обращаясь к девочке.

— Ах, да, покорно благодарю! А вы его знаете? — оживилась Кейт.

— Я видел его два или три раза, — ответил Лапоэр ласковее прежнего. — Когда будете писать ему, напомните, пожалуйста, обо мне!

— Хорошо, — поспешила ответить Кейт. — Только ведь он всегда говорил, что это совершенный вздор!

Тетка едва удерживала свое негодование и только из приличия не начала бранить Кейт тут же при посторонних. Но лорд Лапоэр смеялся от всей души и продолжал расспросы.

— В самом деле? И что же именно он считает вздором, позвольте спросить, леди Кергвент?

— Ну, например, всякие изъявления почтения, поклоны… Письма, которые Мэри получала от своих подруг по пансиону, были обычно наполнены разными нежностями и признаниями в любви, и мы всегда над ней смеялись. А Эрмин, бывало, не читая еще, знал, что в них содержится!

— Прошу вас заметить, — ответил Лапоэр серьезным тоном, за которым Кейт, однако, смогла распознать шутку, — прошу вас заметить, что я вовсе не намеревался посылать мистеру Вардуру изъяснений в любви. Здесь дело совсем в другом!

— Да, — кивнула Кейт, — только я не уверена, что вы действительно его помните.

— По-вашему, приветствия, которые мы посылаем в письмах, не приносят никакой пользы? — спросил Лапоэр.

Вопрос этот так поразил Кейт, что она не нашлась, что ответить.

— То есть не только пользы, — продолжал Лапоэр, — но и удовольствия?

— Я не понимаю… В чем тут удовольствие? — прервала Кейт.

— Значит, для вас приятнее быть всеми забытой?

— Никто никогда не может забыть па… дядю Вардура! — воскликнула Кейт с жаром.

— Разумеется, нет, — согласился лорд Лапоэр таким тоном, в котором слышно было, что Кейт ему чрезвычайно нравилась. — Разумеется, такого человека забыть нельзя, знакомство с ним можно считать за честь. Поэтому я прошу вас, леди Кергвент, сочинить такое послание, которое в достаточной мере выражало бы и мое глубокое почтение к мистеру Вардуру, и доставило бы ему удовольствие!

С этими словами лорд Лапоэр взял Кейт за руку, и девочка почувствовала, что он и в самом деле думал так, как говорил.

Весь этот разговор ужасно мучил теток девочки. Они поспешили переменить тему, но Кейт вдруг прервала их на середине фразы.

— Я знаю, что надо сделать! — воскликнула она вдруг тоненьким голоском.

— Знаете? И что же именно? — добродушно улыбнулся лорд Лапоэр.

— Вот если бы вы могли ему помочь в перестройке церкви! Наша церковь, знаете, маленькая, а с этими новыми работами на железной дороге прихожан теперь так много, что все поместиться там не могут, хоть у нас бывает служба по три раза. Поэтому мы хотели сделать пристройку к церкви, но это будет стоить 250 фунтов, а у нас всего 13 фунтов 15 шиллингов и 6 пенсов. Вот если бы вы были так добры и дали хотя бы один шиллинг на церковь, это было бы гораздо лучше всяких выражений почтения и тому подобной ерунды!

— Я согласен, это будет гораздо лучше! — кивнул лорд Лапоэр.

— Ох, не обращайте внимания! Она сама не знает, что говорит, извините! — поспешно забормотала леди Барбара.

Но лорд Лапоэр не обратил на ее слова особого внимания. Он вынул кошелек и, достав пять фунтов, положил их в руку Кейт.

— Вот, душа моя, — сказал он, — разделите это на две части и перешлите каждую отдельно мистеру Вардуру, искренне пожелав ему от меня успеха в хорошем деле. Вы можете это сделать?

Кейт повернулась к нему вся багровая и от радости не могла вымолвить ни слова. Чувствуя, что ее ожидают гнев и брань теток, она тем не менее ощущала себя очень счастливой.

Тетки поднялись со своих мест.

— Пойдемте, Кэтрин, лучше с нами наверх, — произнесла леди Барбара тихим и серьезным голосом, который служил верным признаком ее неудовольствия. — И постарайтесь развлечь чем-нибудь Эрнеста в задней гостиной, пока мы с лордом Лапоэром займемся делами.