Васек Трубачев и его товарищи. Книга 2 - Валентина Осеева

— Эй, эй! Врете, врете! — закричал Митя.

Недружный хор двадцати голосов подхватил песню нескладно, фальшиво и весело.

Митя махнул рукой:

— Ну так и быть — врите дальше!..

Солнце вставало. По одну сторону шоссе в верхушках деревьев уже просвечивали его золотые лучи. Проснулись птицы, засуматошились в кустах, защелкали, засвистели. По другую сторону шоссе лежал луг; на траве блестели и переливались прозрачные капельки росы.

— Севка, дыши хорошенько! Этот воздух самый полезный! — уговаривали Малютина ребята.

— Все свои печенки сразу вылечишь, — подтверждал Мазин.

Сева Малютин широко раскрывал рот и радостно смеялся.

Николай Григорьевич то и дело поворачивал назад голову и кричал ребятам:

— Стой, пионер! Сорви-ка вот эту ромашку при дороге… Давай сюда! Да зеленое копытце прихвати!

Ребята с готовностью спрыгивали в узкий ров и бросали на колени старику пучки зелени. Старик растирал ладонями тугие круглые копытца; от копытец остро пахло чем-то медвяным, душистым.

— Запах-то какой!

Ребята нюхали и охотно соглашались:

— Здорово пахнет!

Старик радовался знакомым местам:

— Гляди, гляди, Сережа! Вон они, три дуба-то, те самые! Под ними Матвеича моего ранило… Эх, рассказать, так это целая история… Когда б не товарищи, не быть бы нам с ним живыми…

Колеса подпрыгивали на камнях и монотонно скрипели.

Хлопчик, сидевший за кучера, легонько встряхивал вожжами.

Солнце стало жарко припекать. Ребята проголодались. Решили отойти в сторону от шоссе и сделать привал около реки. На зеленом пригорке сложили вещи. Над рекой поднялся шум и визг. Мальчики вместе с Митей переплыли на другую сторону и, обвалявшись в песке, бросились в воду, осыпая друг дружку фонтаном брызг.

Девочки долго бродили, выбирая себе местечко; они купались около берега, держась за руки и щупая ногами дно.

Вода была теплая — купанье затянулось. В конце концов ребят еле выгнали из воды: пришлось два раза протрубить в горн. Развели костер, сварили похлебку, вкусно позавтракали и улеглись на мягкой траве, в холодке.

После сна ребята отяжелели. Лениво надевали на плечи вещевые мешки. Никому не хотелось нести лагерное имущество: продукты, палатки, рыболовные снасти. Когда снова вышли на шоссе, девочки сложили свои вещи на телегу, в которой ехал Николай Григорьевич.

— Ладно, ладно, хитрюшки! Вам бы только полегче! — упрекали их за это ребята.

— А вам завидно?

— Да ну их! Никуда с ними ездить не стоит! — ворчал Одинцов. — На Украину заехали — и то ссоримся!

— Что вы тут спорите? — подбежал к ним Васек.

— Да надоело мне с удочками таскаться всю дорогу — торчат, как иглы у дикобраза! — пожаловался Белкин.

У Лени Белкина над красным, вспотевшим лбом топорщились прямые белые волосы.

Ребята захохотали:

— А и правда ты похож на дикобраза!

— Ну и несите тогда сами! — рассердился Белкин.

Мазин сбросил на землю вещевой мешок и подставил свою спину:

— Кладите все на меня! Ладно! Кто ворчит — клади!

Ребята с мешками налетели на Мазина.

— Давай! Клади! Накладывай! — разыгрался Трубачев. — Еще давай!

На дороге образовалась куча вещевых мешков; под ней скрылся с головой весь Мазин.

— Эй, Митя, Митя! Мазина нет! Мазин пропал!

— Это что за склад? — засмеялся Сергей Николаевич.

Митя разбежался и прыгнул через мешки. Куча зашевелилась — из-под нее вылез Мазин.

— Хотел совесть у ребят испытать, — заявил он при общем смехе.

Шоссе казалось бесконечным. Жара начала спадать. Сергей Николаевич посмотрел на часы:

— Ого! Пять часов уже. Пора в лес сворачивать… Вам, Митя, дотемна надо разбить лагерь, чтобы устроиться на ночь.

— А вот сейчас поворот будет, до него от нашего села километров двадцать, там и свернете, — посоветовал возница.

— Вот и хорошо, — сказал Сергей Николаевич. — Я замечу место, где вы войдете в лес, отвезу отца на пасеку, и мы с Иваном Матвеевичем придем в лагерь.

На повороте распрощались. Учитель взял с собой горн:

— Когда вернусь, буду горнить в лесу, а вы барабаном откликайтесь.

Николай Григорьевич помахал ребятам платком:

— Приходите в гости, не забывайте старика!..

Отряд свернул с шоссе и вошел в лес. Между деревьями замелькали голубые и белые майки.

Сергей Николаевич сел на телегу рядом с отцом.

— Большой крюк мы сделали, — сказал возница и хлестнул лошадь.

* * *

Шли медленно. Лес был густой, без тропинок. Разросшийся кустарник цеплялся за платье, ноги обжигала крапива. Заросли папоротника, колючего шиповника преграждали путь. Встречались огромные, старые дубы, тяжело накренившиеся набок; их толстые корни торчали из земли, а рядом шумели крепкие дубки и молодые осинки, заплетенные хмелем. Из-за их ветвей выглядывали красные гроздья калины.

— Тут где-то Николай Григорьевич посулил нам речку, — перелистывая свою записную книжку, говорил Митя. По его расчетам, они отошли от шоссе километра три.

Ребята постояли, прислушались. Нигде не было слышно шума воды.

— Да и место для воды неподходящее, — огляделся вокруг Митя. — Ну, пошли дальше…

Спустились в глубокий овраг; цеплялись за кусты, поползли наверх. Открылась светлая зеленая лужайка, окаймленная орешником. На кустах орешника под широкими листьями тесными семейками лепились молодые орехи с мохнатыми зелеными колпачками и белой скорлупой.

— Может, на ночь остановиться здесь? — предложил Митя.

— Ну нет, здесь неинтересно! Надо речку искать! — закричали ребята.

Лес стал редеть. Из-за белых берез вдруг выглянула полоса светло-зеленой изумрудной травы; между кочками заголубели крупные незабудки.

— Болото! Болото! Значит, нужно влево держать. Николай Григорьевич предупреждал!

Митя оживился:

— Теперь все в порядке! Пошли!

Из кустов выскочил Петя Русаков:

— Нашел! Все нашел! Идите за мной! Вон между деревьями светится полоска. Это река. Идемте!

Петя побежал вперед. Ребята еле поспевали за ним.

Снова миновали заросли крапивы, ежевики и колючек, миновали молодой осинник и наконец вышли к маленькой лесной речушке. Она бойко и весело плескалась между зелеными берегами; кое-где прямо из воды росли широкие, тенистые ивы; ветки их как бы плыли по течению, купаясь в чистой воде.