Загадка театральной премьеры - Анна Устинова

— Инга Турундаевская там играет какую-то леди, — ответил Олег.

— Леди? — изумился Борис Олегович. — Такого, по-моему, в «Ромео и Джульетте» нету.

— Наверное, Турундаевская играет леди Макбет, — предположила Нина Ивановна.

— Нина! Ты ведь мне вроде говорила, что Прошечкины ставят «Ромео и Джульетту»? — еще сильней удивился Борис Олегович.

— Если бы ты меня лучше слушал, Боренька, то тебе сейчас не пришлось бы задавать лишних вопросов, — покачала головой жена. — Прошечкины поставили не просто «Ромео и Джульетту», а синтетический спектакль на основе лучших трагедий Шекспира.

— О Боже! — простонал Борис Олегович. — Все ясно. Леди Макбет вместе с Джульеттой задушили Отелло, а Дездемона, отравив Гамлета, вышла замуж за Ромео. Ну, и, естественно, в конце пьесы Генриха Прошечкина все абсолютно счастливы. Так сказать, оптимистическая трагедия.

Олег громко расхохотался.

— Ты, Боря, можешь считать что угодно, — совсем разобиделась Нина Ивановна. — Но не навязывай своих вкусов Олежке.

— Чего тут навязывать, Нина! — все сильней расходился Беляев-старший. — Только такая добрая душа, как ты, — простер он в сторону жены вилку с куском котлеты, — может искренне восхищаться подобной чушью! Синтез Шекспира! Людка в роли Джульетты!

— Люда — замечательная актриса, — перебила Нина Ивановна.

— Допустим, — перехватил инициативу Борис Олегович. — Только Джульетта — девочка, а Людка уже почти бабушка. С тем же успехом мне могут поручить роль Ромео!

— Люда не будет играть Джульетту, — заявила Нина Ивановна.

— Кого же она играет? — осведомился муж.

— Гертруду, — сказала Нина Ивановна. — Генрих ввел в свою пьесу некоторые мотивы из «Гамлета».

— Сын! — повернулся к Олегу отец. — Прости меня великодушно! Если бы я знал заранее, то и впрямь купил бы вам билеты в другой театр. Но теперь уже поздно. Придется вам всем потерпеть.

— Не расстраивайся, папа, — успокоил сын. — У нас как раз все довольны. Говорят, этот театр — одна из самых крутых тусовок в Москве.

— И совершенно правильно говорят, — подтвердила мать. — Ты, Олежка, отца не слушай. Конечно, в данном случае, — уточнила она.

— Вот посмотрит и сам разберется, — многозначительно произнес Борис Олегович.

— Я уже разобрался, — ответил Олег, бывший на многих премьерах Прошечкиных. — Мне не особенно нравится. Но, в общем, довольно прикольно.

— Нина, а кто же Джульетту играет? — поинтересовался Борис Олегович. — Хотя, погоди, не отвечай, — жестом остановил он уже открывшую рот жену. — Я, кажется, догадываюсь. Джульетты в спектакле у Генриха нет. Он ее исключил за ненадобностью.

— А вот и не угадал, — с изрядной долей злорадства сообщила Нина Ивановна. — В роли Джульетты завтра дебютирует Валька Прошечкина.

— Валькирия? — разом воскликнули Борис Олегович и Олег.

— Да, — ничуть не смутилась Нина Ивановна. — Ей восемнадцать лет. Она уже на втором курсе школы-студии МХАТ. Генрих решил, что пора ее выпускать на большую сцену.

— Да-а, — протянул Беляев-старший. — Джульетта-Валькирия — это сильно.

— Опять недоволен! — стукнула кулаком по столу Нина Ивановна. — Что тебя теперь не устраивает? Валька очень красивая и талантливая девочка. По-моему, она просто создана для роли Джульетты.

— Возможно, Нина, ты и права, — сдался наконец муж.

— Слушайте, я давно хочу узнать, — спросил вдруг Олег. — Почему Прошечкины свою дочь назвали Валькирией?

— Потому что у них никогда ничего не бывает просто, — вновь впал в обличительный пафос отец. — Не жизнь, а сплошной концептуальный авангард. А если уж надо дать имя дочери, то подавай им исландскую сагу и оперу Вагнера!

Олег украдкой взглянул на часы. Несчастный Лешка Пашков уже около часа мерз где-то во дворе. Надо было срочно выходить с Вульфом. Пес, словно прочтя мысли хозяина, вдруг несколько раз требовательно тявкнул.

— Так. Надо с ним погулять, — мигом вышел из-за стола Олег.

Борис Олегович тоже покинул кухню и отправился смотреть по телевизору очередную информационную программу. Уже дожидаясь лифта, Олег услышал возглас отца:

— Нина, иди сюда! Послушай, что они там наделали! Это будет почище всех твоих Прошечкиных!

Чем так возмущался глава семейства Беляевых, для Олега так и осталось тайной. Подошел лифт. Они с Вульфом поехали вниз.

Лешка, вопреки опасениям Олега, не мерз во дворе. Он устроился на батарее первого этажа.

— С елки свалился, столько времени ужинать? — осуждающе воззрился на друга он.

— Раньше не получалось, — развел руками Олег. — Отец и так уже подозревает, что мы в новое дело вляпались.

— Зря подозревает, — откликнулся Лешка. — Пока мы еще ни во что не вляпались. Словом, мог бы поторопиться.

— По-твоему, мне следовало объяснить предку, что у тебя в башке кто-то хором поет? — засмеялся Олег.

— Между прочим, все совсем не так весело, как ты думаешь, — ответил Лешка. — Сашок с Ромкой и Санькой действительно залезли в какое-то странное заведение.

— В какое еще заведение? — уставился Олег на друга.

— Они точно не знают, — пожал плечами Пашков.

— А чего их туда понесло? — задал новый вопрос Олег.

— Да у Саньки в районе Белорусского вокзала живет какой-то приятель, — принялся объяснять Пашков. — Он обнаружил лаз в заборе.

— В каком заборе? — не понял Олег.

— Ну, у них там есть какой-то завод. То ли на оборонку работает, то ли на космос. Раньше его охраняли так, что даже не подступиться. А теперь, видимо, на нормальную охрану не хватает денег. В общем-то, как говорит этот Санькин знакомый, на сам завод и теперь фига-два попадешь. Тем более что он весь вроде бы глубоко под землей. Но во двор тоже интересно. У них там огромная свалка всяких отходов. Санькин друг объяснил, что ее периодически вывозят. Но потом опять много всего накапливается. Вот Санькин приятель туда и лазает. Он радиоэлектроникой и компьютерами увлекается. И благодаря этой свалке ему многие вещи достаются совершенно бесплатно.

— Представляю, — усмехнулся Олег. — Наверное, из этих отходов можно вообще при желании целый компьютер собрать.

— Бери выше, — заблестели глаза у Пашкова. — Если верить моему братану, из этих отходов можно сделать даже космическую ракету. Я бы сам туда с удовольствием съездил, но не знаю, как пробраться. Сашок молчит. Видите ли, Санька не велела никому рассказывать. Он теперь родного старшего брата ни в грош не ставит.

— Крепись, Лешка, — усмехнулся Олег.

— Если какие-нибудь неприятности случатся, не к Саньке ведь, а ко мне придет, — обиженно продолжал Пашков. — Мол, Лешка, помоги-спаси.