Время уходить - Джоди Пиколт

Установка изгороди из колючки – работа для двоих, особенно в вольере у африканских слонов. Один человек выставлял изгородь, в то время как другой отгонял слоних. Идти мне не хотелось по двум причинам: во-первых, Дженна могла проснуться и обнаружить, что ее страхи оправдались – мамы рядом нет; а во-вторых, я толком не понимала, в каких мы сейчас отношениях с Гидеоном и как мне себя вести.

– Позови лучше Томаса, – предложила я.

– Он уехал в город, – ответил Гидеон, – а Невви промывает хобот Сирах.

Я посмотрела на свою дочку, сладко спящую на диване. Можно было разбудить Дженну и взять с собой, но я так долго ее укладывала, да и Томас, если узнает, разозлится, как обычно. Существовал и другой вариант: уделить Гидеону минут двадцать времени, самое большее, и вернуться, пока малышка не проснулась.

Я выбрала последнее, и работа заняла у нас всего лишь четверть часа – так быстро и четко мы действовали вдвоем. От этой слаженности у меня защемило сердце. Я так много хотела сказать ему.

– Гидеон, – спросила я, когда мы покончили с делом, – чем еще тебе помочь?

Он отвел взгляд. И вдруг поинтересовался:

– Скажи, Элис, а ты переживаешь из-за гибели Грейс?

– Да, конечно, – прошептала я, – очень переживаю.

Ноздри у него раздулись, скулы напряглись, будто окаменели.

– Вот почему мы с тобой больше не можем быть вместе, – пробормотал Гидеон.

Я не могла дышать.

– Потому что я жалею о том, что Грейс умерла?

Он покачал головой и ответил:

– Нет, потому что сам я об этом не жалею.

Рот его искривился, из груди вырвалось рыдание. Гидеон упал на колени и уткнулся лицом мне в живот.

Я поцеловала его в макушку, обхватила руками и держала крепко-крепко, чтобы он не распался на части.

Через десять минут я подлетела на квадроцикле к нашему коттеджу и обнаружила дверь открытой. Может быть, я в спешке забыла ее запереть? Почувствовав неладное, я вошла внутрь и увидела, что Дженна исчезла.

С криками: «Томас! Томас!» – я выбежала на улицу.

«Дженна должна быть с ним, она наверняка сейчас с отцом», – отчаянно повторяла я про себя, словно молитву. Я представила, как дочка проснулась и увидела, что меня нет. Заплакала ли она? Испугалась? Пошла меня искать?

Ох, напрасно я была так уверена, что научила ее правилам безопасности, что Дженна все хорошо усвоила, что опасения Томаса напрасны – с ней ничего не случится. Сейчас, глядя на вольеры, я видела дырки в ограждении, сквозь которые легко мог пролезть маленький ребенок. Дженне было всего три года, мало ли что малышка могла натворить. А вдруг она вышла из дому и пробралась за забор?

Гидеон, с которым я связалась по рации, услышав страх в моем голосе, сразу же примчался на помощь.

– Проверь слоновники, – умоляющим голосом попросила я. – Поищи в вольерах.

Да, наши слоны работали с людьми в зоопарках и цирках, но это еще не означало, что они не бросятся на вторгшегося в их владения чужака. Кроме того, я знала, что слонихам больше нравятся низкие мужские голоса, а потому, говоря с ними, всегда старалась придать тембру хрипотцы. Высокие женские звучат, на слоновий вкус, нервно и ассоциируются с тревогой. Детские попадают в ту же категорию.

Я вспомнила историю про то, как один человек, живший на территории слоновьего заповедника, однажды пошел в буш вместе с двумя маленькими дочерями. Внезапно их окружило стадо слонов. Отец велел девочкам сесть на корточки и сжаться в комок, чтобы стать как можно меньше по размеру. «Что бы ни происходило, – велел он, – не поднимайте голову». Две самые крупные слонихи подошли обнюхать малышек, немного потоптались рядом с ними, а потом ушли, не причинив детям никакого вреда.

Но меня-то не будет рядом, чтобы сказать Дженне: «Свернись в клубок». И она не испугается, потому что видела, как я общаюсь со слонами.

Я заехала на квадроцикле в ближайший вольер – африканский: едва ли Дженна успела уйти далеко. Прокатилась мимо слоновника, пруда, пригорка, куда слоны забирались иногда в часы утренней прохлады. Остановившись на самом возвышенном месте, я достала бинокль и начала вглядываться в даль, насколько хватало глаз, пытаясь заметить какое-нибудь движение.

Двадцать минут я колесила по вольеру, готовая разрыдаться, думая, как объяснить Томасу исчезновение нашей дочери, и вдруг из рации сквозь помехи послышался голос Гидеона:

– Все в порядке, я нашел ее. Возвращайся домой.

Я пришла в коттедж и увидела свою дочь. Она сидела на коленях у Невви и лизала фруктовый лед – ладошки липкие, губы темные от вишневого сока.

– Мама, – сказала она, показывая мне угощение, – а я кушаю мороженое.

Но я не смотрела на ее довольную мордашку. Мое внимание полностью поглотила Невви, которая, казалось, совершенно не замечала, что меня трясет от ярости.

– Кое-кто проснулся и заплакал, – сказала она, – потому что искал мамочку.

Невви и не думала оправдываться. Она просто объясняла, что произошло, давая понять: если меня что-то не устраивает, винить нужно только себя, потому как это я оставила дочку одну.

И вдруг я поняла, что не стану поднимать крик, устраивать разборки, упрекать Невви за то, что она забрала ребенка, не спросив у меня разрешения.

Дженне была нужна мать, а меня в этот момент не оказалось рядом. Невви был нужен ребенок, чтобы продолжать заботиться о ком-то.

В тот момент мне показалось, так задумано на Небесах.

Самое странное поведение у слонов я наблюдала в Тули-Блок в период продолжительной засухи, на берегу высохшей реки, в таком месте, куда проходило много других животных. Предыдущей ночью поблизости были замечены львы. Утром на обрыве сидел леопард. Но хищники ушли, а слониха по имени Мареа родила детеныша.

Все происходило как обычно: стадо защищало ее, пока она рожала, окружив плотным кольцом; при появлении на свет слоненка родня затрубила в экстазе, и Мареа подняла малыша на ноги, прислонив к себе. Она обсыпала его пылью и представила соплеменникам; каждый член семьи потрогал детеныша, признавая его своим.

И вдруг одна слониха, которую звали Тхато, двинулась вверх по сухому руслу реки к ликующим слонам. Она была знакомой этого стада, но в число родни не входила. Я понятия не имею, почему она жила одна вдали от своей семьи. Подойдя к новорожденному слоненку, Тхато обвила его хоботом за шею и начала поднимать.

Мы часто наблюдали, как мать пытается поднять новорожденного, чтобы заставить его двигаться, подсовывая хобот ему под живот или между ног. Но хватать слоненка за шею – это совершенно ненормально. Никакая мать намеренно не станет так делать. Малыш выскальзывал из захвата, а Тхато шла. И чем сильнее он скользил, тем выше она старалась его поднять, чтобы не выпустить. Наконец слоненок упал, сильно ударившись об землю.