Кросс на 700 километров - Инна Тронина

Оксана тряхнула головой, и её болотные глаза влажно блеснули из-под узких чёрных бровей. Тонкая рука сжалась в кулак на подлокотнике старинного кресла.

— Видимо, некоторые люди уже рождаются преступниками. Американцы считают, что у таких особей в организме много свинца. Наши думают, что во всём виноват избыток гормонов агрессии в крови. Не будем говорить о недоумках, у которых сорок семь хромосом, а мозг недоразвит. Но, может, у Зеньковича и Юры-Бешеного что-то не в порядке с подкоркой мозга? Или обмен веществ нарушен? Ферментов каких-нибудь недостаточно?

Оксана смотрела на Людмилу, а говорила как будто сама с собой. Будущая новобрачная стояла около своего сверкающего платья и вся дрожала — то от страха, то ли от волнения.

— Тебе не жутко будет жить в этом доме? Денису-то уже страшно! Ты можешь оставить его в Питере, у бабушки? Мальчишка там в школу ходит. Ты уже поняла, что такое лишиться его. Он — человек, а не собачка. Пойми ты это, Милка! Он не любит Кулдошина, и никогда не полюбит!

— Какое-то время назад мне действительно казалось, что ты говоришь это от зависти. Из стремления не дать мне удачно выйти замуж, потому что сама несчастлива в личной жизни. То есть я хотела так думать, но… К тебе это не подходит. Ты не такая, как остальные бабы. Видишь дальше всех и глубже всех. Но у меня нет другого выхода, Ксюшенька.

Людмила, уронив руки на обтянутые лайкровыми колготками колени, смотрела на платье уже без прежнего восторга.

— Мать нашла себе в санатории…м-м… друга. И это притом, что папа умер всего полгода назад. Мать заявила, что хочет наконец-то пожить со здоровым мужиком. Якобы только с ним она почувствовала себя женщиной, и все мысли у неё теперь только о постели. Видела бы ты этого типа — вылитый Фредди Крюгер, и тоже пострадал на пожаре. Они ведь из деревни, мама и кокочка, дочки сторожа и доярки. Конечно, ей трудно было жить с интеллигентом-дворянином. Но я не имею никакого права запрещать матери спать с этим уродом. Она ни за что не согласится бросить мужика ради внука. Как только Дениска нашёлся, он опять стал ей не мил. Тут же вспомнила про ту злосчастную заначку…

— Ей же вернули в двойном размере! — перебила Оксана.

— Всё равно. Вещи жалеет, которые пропали. По-моему, она любит внука только тогда, когда его не видит. Какая разница, с кем Дениска будет жить, — с Юрием или с этим Колей? Никогда бы не подумала, что вдова профессора, как кошка, полюбит сварщика, который к тому же ещё и сидел за драку с убийством? Однако полюбила, а тому жить негде. Сынок-алкащ в квартире на Охте создал невыносимую обстановку, каждый день шлюх водит. Так уж пусть лучше Дениска живёт здесь, в этом коттедже! Учителя будут к нему на дом ходить, Юрий обещал мне это. Он не обидит любимого крестника своей покойной жены. И потом…

Людмила вытерла бегущие по лицу прозрачные слёзы миленьким кружевным платочком.

— Я так долго ждала своего счастья, что не откажусь от него никогда. И тётя Наташа хотела, чтобы, когда её не станет, мы с Юрием были вместе. Денис потом всё поймёт, не сомневаюсь. Ну, а я, со своей стороны, обещаю тебе не давать сына в обиду никому, в том числе и Юрию. Я убью всякого, кто поднимет на него руку. Мне суждено беречь Дениску, в нём — моя жизнь. Когда я гляжу на сына, то словно опять танцую в ресторане гостиницы «Спутник». И танцевала бы так вечно… Ведь зачат Денис был именно там. В номере на четвёртом этаже. Небольшая такая гостиница, а ресторан хороший, и музыка душевная. Помню, Вика Цыганова пела «Калину красную». Конец ноября был, снег мокрый, слякоть, а на душе у меня светло, тепло, спокойно… Нет, не могу! Ладно, Оксана, клянусь! Никто и никогда не сможет безнаказанно обидеть моего мальчика. Я люблю его больше всех на свете. Именно для того, чтобы избавить его от нужды, я выхожу за Юрия. Тебе повезло, Ксюша, ты имеешь выгодные знакомства, устроилась в преуспевающую фирму. Можешь растить дочку одна. У тебя престижная профессия. А я кто? Просто врач. Раньше мне в жизни помогала тётя Наташа, теперь хочет помочь её муж. Я не могу обречь сына на прозябание — это будет моё самое страшное преступление перед ним. А сама я не в состоянии ничего предложить Дениске. Кроме того, я обязана помочь той несчастной девочке, Алисе Яниной. Она так много сделала для моего сына!

Мила была великолепна в серо-голубом английском костюме, с ниспадающими на плечи волнами каштановых волос. Оксана жалела её, но ещё больше сочувствовала Дениске. Отец мальчика был героем, а отчимом должен стать бандит. И она, Оксана Бабенко, слуга закона, никак не может помешать этому.

— Вряд ли Алисе принесут пользу деньги, заляпанные кровью, мокрые от слёз. Своих ведь у тебя нет — значит, ты дашь ей кулдошинские. А твой будущий муж занимается тем же, чем занимался Зенькович. И ещё, сверх того, цветными металлами, углём, драгоценными камнями. Между прочим, на место Академика в группировке метит выходец из «уралмашевских». То есть из здешних «братков». Зенькович ещё при жизни выбрал его своим преемником. Не знаю, удержится ли этот деятель в Питере. Может быть, от него очень скоро избавятся. Но они вместе с Антоном Аристовым воевали в Афганистане, и охранник Зеньковича Роберт Суручану будет верен уральцу. В любом случае, Денису рядом с Юрием не место. Уж ты меня прости, но всех вас могут взорвать в одном автомобиле. Просто за компанию с Кулдошиным погибнете вместе с Денисом!

Оксанин мобильник заиграл «Город золотой». Мила, молча стоявшая у окна, встрепенулась. Гостья из Москвы завернула к ней ненадолго, даже отказалась выпить кофе. Нашла время лишь для того, чтобы посмотреть свадебное платье, но лёгкого бабского трёпа на фоне искрящихся аксессуаров не получилось. Разговор свернул на недавние события — муторные, страшные.

— Слушаю! Да, я. — Оксана без сожаления встала с кресла, придвинутого к камину. — Да, конечно… Сейчас же выезжаю. Разумеется, готова. Меня обещали подбросить до аэропорта… Всего доброго, до скорой встречи.

— Значит, летишь в Хабаровск? — Людмила подошла к Оксане, положила руки ей на плечи. — А по какому делу, если не секрет?

— Пока ты ещё не жена бандита, можно сказать. Группировка «Комсомольский общак» нашего клиента замордовала, незаконно поставила на счётчик. Дело касается вырубки леса и отправки древесины в Китай. Едем вчетвером на переговоры с «комсомольцами». Поскольку один из моих коллег живёт в Екатеринбурге, я решила захватить его по дороге…

— И ты не боишься ехать туда? — Мила даже побледнела.

— Нет. Ты же не боишься Юру-Бешеного. Кстати, где он сейчас?

— К другу своему поехал, в Северную Осетию. Слышала когда-нибудь про Кармадонское ущелье? Говорят, сказочно красивые места. У Юрия там друг, из местных, они вместе учились в Балашихе. Теперь Алан ресторанчик открыл прямо в ущелье. Сперва Юрию хозяйство покажет, а потом мы уже вместе поедем. Алан обещал обязательно быть на нашей свадьбе. Хочет французского фуд-стилиста прислать, чтобы украшал столы. Представляю, что будет за сказка! Я теперь приметы изучаю, чтобы нечаянно всё не испортить. Нельзя здороваться и прощаться на пороге, показывать свадебное платье жениху до церемонии. Ещё какие-то есть, сейчас не вспомнить. Мы всё соблюдаем неукоснительно. Оксана, я приглашаю тебя на свадьбу, и Юрий очень просил. Уважишь нас? Выберешь время?