Бабочки Креза. Камень богини любви - Елена Арсеньева

С Лизой же дела обстояли так: я сделал предложение, она его приняла, но ехать со мной не могла, не пускали родители. Мне предстояло уехать первым пароходом, а она должна была тайно бежать со вторым. Васильев обещал помочь.

До моего отъезда оставалось два дня, все вещи были собраны, как вдруг поздно вечером в окошко горницы постучали. Матушка Виртанен вышла на крыльцо и вскоре воротилась с изумленным выражением лица. Я тоже изумился, потому что не считал, что невозмутимые финны и карелы способны на такую мимическую игру. Она подала мне свернутый и запечатанный лист, на котором было написано мое имя.

Я разглядывал письмо. Оно было подписано печатными буквами, почерк показался мне изменен. Бумага простая, на такой бумаге мы перебеливали свои роли.

— Отчего вы так удивлены, матушка Виртанен? — спросил я. — Вы знаете, кто это написал?

— Я неграмотна, poju, сынок, — степенно ответила она. — Но я знаю, кто принесэто письмо!

— Кто же? — спросил я, и сердце мое почему-то замерло.

Матушка Виртанен покраснела так, как не может покраснеть семидесятилетняя старушка, если не взволнована до последней степени.

— Его принесла Синикки! — прошептала она срывающимся голосом.

Синикки?! Вот это действительно удивительно! Какое отношение ко мне имеет эта несчастная красавица? И разве она умеет так хорошо и правильно писать по-русски?

Матушка Виртанен, которой изменила национальная сдержанность и которая была вне себя от любопытства, смотрела на меня во все глаза, явно ожидая, что я немедля распечатаю письмо и ознакомлю ее с его содержимым.

Не тут-то было! Синикки своим приходом и так уже сделала меня персонажем местных сплетен, пожар которых вспыхнет завтра же с самого раннего утра. Поэтому я ушел к себе, заперся и только там развернул письмо. И меня как молнией ударило, когда я увидел знакомый — сколько раз видел роли, этой рукою переписанные! — почерк Эльвиры Михайловны…

«Как получите письмо, приходите в театр, мне нужно с Вами поговорить».

Наши дни

Алёна довольно долго бродила по залу, высматривая Константина, но его что-то нигде не было видно. Она даже рискнула сунуть нос в ту дверь с надписью «Служебный вход», возле которой она однажды подслушала некий интересный разговор, однако была остановлена строгим окликом:

— Вам чего, женщина?!

Алёна испуганно отпрянула от двери. Тоненькая и очень строгая девочка в форменной красной рубахе смотрела на нее, придерживая пальцем на переносице очки с толстенными стеклами. Судя по бейджику, девочку звали Ира.

— Я ищу Константина.

— Константина? — Ира подняла тоненькие бровки. — Да вот же он.

Алёна покачала головой, глядя на высоченного горбоносого брюнета:

— Это Константин? Да ну? Нет, мне нужен другой Константин, он… не столь высокий и… не столь заметный, скажем так.

— А, — усмехнулась Ира, — значит, вам нужен Константин Марков. Его нет. И не будет. Он уволился вчера.

— Как уволился?!

— Ну как увольняются? — пожала Ира плечами. — Написал заявление, сдал форму, бейджик, забрал из своего шкафчика кружку, полотенце и сандалеты — и ушел.

— Понятно, — растерянно протянула Алёна.

— А вам он зачем? Может, я могу помочь? — предложила Ира.

— Да ничего особенного, мне нужны были пылесборники для «Самсунга», а Константин…

— При чем тут Константин? — возмутилась Ира. — Любой продаст вам пылесборники, хоть бы и я. У вас какой номер модели? А впрочем, у нас есть универсальные, для всех проходят.

Алёна усмехнулась. Это было похоже на пароль и отзыв в какой-то игре. Но теперь игра закончена, потому что Константин исчез. След оборвался. К чему? И был ли он вообще?

Она вспомнила отпечатки огромных ног человека с белыми глазами. Вот это след, это да! А след Константина — такой же невыразительный и блеклый, как он сам, и куда он вел, неведомо, но оборвала его, очень может быть, сама Алёна, когда жестом фокусника, вернее, карточного шулера, выбросила из рукава козырную карту — злосчастный браслет.

— Спасибо, Ира, — сказала она. — Я, кажется, кошелек забыла. В другой раз. Извините…

Алёна невесело побрела к выходу, не обращая ни малейшего внимания на хиты продаж, как вдруг ее негромко окликнули:

— Подождите! Вы Костю спрашивали?

Алёна обернулась и увидела невысокого широкоплечего парня, очень напоминавшего оживший гриб-боровик, таким крепеньким и коротеньким он был. «Гриб-боровик», судя по бейджику, носил имя Виталий.

— Да, я. Здравствуйте.

— Здрасьте, — кивнул Виталий. — Костя уволился.

— Мне уже сообщили. А вы не знаете, где он те…

— Он вам просил вот это передать, — перебил Виталий и протянул Алёне фирменный конверт с отпечатанным названием «Видео» и написанной от руки большой буквой А.

Алёна изумленно уставилась на конверт. Просто непостижимо — чтобы Константин знал ее имя и оставил ей записку!

— Спасибо, — ошарашенно пробормотала она, беря конверт. — А вы не знаете, он просто уволился, ну, в свободное плавание, или на другую работу уже перешел?

— Сказал, что уезжает куда-то.

— Уезжает? Когда?

— Да фиг его знает. Может, уже уехал.

— А вы не знаете…

— Да он, наверное, все в письме написал, — нетерпеливо сказал Виталий. — Или это… а может, это вовсе не вам письмо?!

И он сделал движение забрать конверт.

Алёна проворно убрала руку за спину.

— Вас как зовут? — подозрительно спросил Виталий.

— Алёна, — честно призналась наша героиня, и недобрая морщинка, возникшая между бровями Виталия, тотчас разгладилась.

— Ну да, тогда все в порядке, на букву А, — кивнул он.

— Слушайте, Виталий, а вы не знаете адрес Константина?

— А может, он его в письме написал?

Алёна кивнула и надорвала конверт. Вытащила листок, развернула…

«ПРОПАДИТЕ ВЫ ВСЕ ПРОПАДОМ, СУКИ ГРЕБАНЫЕ…» — крупными буквами было написано посреди листка. А потом что-то помельче и не вполне разборчиво, но Алёна ничего больше прочесть не успела, потому что Виталий с любопытством вытянул шею, и она быстро опустила листок.

— Нет, там адреса нет, — сказала она растерянно, мучительно соображая, что вообще имеется в виду в этой фразочке, и если даже Константин Марков так возненавидел ее, чтобы крыть без всякой артподготовки матом, почему называет ее во множественном числе?! Ладно, об этом потом, сейчас надо каким-то образом опять стать на след… Впрочем, умение лихо врать Алёну никогда не подводило. — А он… понимаете, Костя брал у меня книжки — очень ценные, очень редкие, очень дорогие, да так и не вернул. И в записке о них ни слова.