Метка смерти - Андреас Грубер

– У нас осталась только половина этого последнего дня, и если киллер будет придерживаться своего плана, то произойдет еще одно убийство.

Кржистоф закончил разговор и опустился на один из стульев для посетителей.

– Могу предложить один след, – устало промямлил Хоровитц. Он был таким же измотанным, как и все остальные.

Мы не сможем никого спасти, – подсказывала Сабине ее интуиция. Из-за самоубийства Майбах в Вене и убийств министра Хирша и доктора Ромбуш все СМИ заинтересовались их расследованием. Теперь они находились под непрерывным наблюдением.

– В чем дело? – Снейдер сурово посмотрел на нее.

– Ничего особенного, – солгала она и взглянула на Хоровитца: – Какой след?

– На сегодняшний день почти никого не осталось в живых из прежних ответственных лиц в отделе радиационных исследований Möerweck & Derwald. Но след так или иначе ведет к Glostermed. – Он открыл папку на экране. – Доктор Лунгстрём был тогда главным биологом фармацевтического концерна. Он должен был знать все о тех исследованиях с младенцами.

– Где нам его найти? – спросил Снейдер. На его лице тоже читались недосып и усталость.

– Не поверишь, но он депутат ЕС и сегодня участвует в конгрессе биологов в Гааге.

– Гаага, – повторил Снейдер и раздавил свой косячок о подоконник. То, что этот след вел именно в его родную страну, не очень-то его обрадовало.

Какое интересное совпадение, что в то же время у ван Нистельроя там встреча, – подумала Сабина. Хотя Гаага – где находилось нидерландское правительство – была излюбленным местом для разного рода встреч и как-никак штаб-квартирой Европола.

– Почему финал должен состояться именно там? – спросил Снейдер.

– Киллер говорил о министрах здравоохранения, авторитетных радиологах, членах наблюдательных советов фармацевтических предприятий и депутатах ЕС, – подчеркнул Хоровитц.

– Но эти следы могут вести куда угодно, – простонал Снейдер. – Даже если мы сосредоточимся только на директорах Glostermed и руководящих сотрудниках того времени, нам придется организовать личную охрану для десятка людей.

Очевидно, у него закончились идеи – или подвела интуиция. Впервые за все время, что Сабина его знала.

– У меня тоже есть наводка, – неожиданно заявил Кржистоф, который до этого момента только слушал.

– У тебя? – воскликнул Снейдер.

Все удивленно посмотрели на Кржистофа.

– Уже забыли? Я развожу медикаменты по аптекам и больницам. – Он пожал плечами. – И у меня есть свои источники. Когда мы возвращались с Боденского озера, я набрал кое-кого из них, и мне только что перезвонили.

– И что за наводка? – спросил Снейдер.

– Ганновер, – ответил Кржистоф. – Там живет фрау профессор Вандергаст, бывшая руководительница отдела развития и медицинских исследований в Glostermed, которая в 70-х годах отвечала за так называемый эксперимент со световым полем.

Снейдер наморщил лоб.

– Эксперимент со световым полем?

Кржистоф пожал плечами.

– Абсолютно секретная информация, никто не знал, что это было. Позже Вандергаст была членом наблюдательного совета в различных компаниях, и теперь ей уже девяносто.

– Девяносто? – переспросил Снейдер. – Только не говори мне, что она все еще работает и тоже делает доклады.

Кржистоф помотал головой.

– Она живет в пансионате для престарелых.

Снейдер задумчиво кивнул:

– О’кей, на этот раз я не буду устраивать ловушку для киллера. Будем действовать ломом, – решил он. – Это значит, мы затребуем для Лунгстрёма, Вандергаст и десятка других возможных жертв личную охрану.

– Это не проблема, – сказала Сабина, молчавшая до сих пор. – Но для Лунгстрёма нам нужна нидерландская полиция.

– Я знаю!

Да, что за гребаное дерьмо, – подумала Сабина. После одного совместного дела, которое два года назад привело их со Снейдером в Роттердам, она знала, что местная полиция не особо жаловала Снейдера.

– Я об этом позабочусь. – Снейдер достал из кармана телефон и нажал на кнопку быстрого набора. – Один гудок, второй. – Крюгер, у вас что-нибудь есть? – спросил он.

«Момент… я уже на пути к вам», – услышала Сабина жестяной голос Марка из динамика.

Без комментариев Снейдер оборвал разговор.

Они подождали. Наконец раздался стук в дверь, и вошел Марк. В руке он держал стопку распечаток, из которых по одному листу раздал Снейдеру, Кржистофу, Хоровитцу и Сабине.

Сабина взглянула на цветную фотографию мужчины, с которым столкнулась в Констанце, в сьюте 750. Ты смотри! На этот раз без макияжа и с красным родимым пятном под глазом.

– Вы были правы, – сказал Марк. – Та же дата рождения, что и у Грит Майбах, вырос без родителей, правда, в приюте в Регенсбурге. Три года назад был уволен из вооруженных сил. До этого он был…

– …В БКА! Томас Шэффер. – Снейдер щелкнул пальцами. – Я же говорил, что его знаю! – воскликнул он. – Много лет назад он был студентом в Академии БКА. Тогда носил бороду – вероятно, чтобы скрыть родимое пятно. Посещал курс по профайлингу, но только три семестра.

– Правильно, – подтвердил Марк. – В молодости начал обучаться в БКА, но затем выбрал карьеру в армии.

– Бывший солдат, – нерадостно пробормотал Кржистоф. Очевидно, как бывший польский солдат, он знал, что это означало.

– Я его тогда обучал… – пробормотал Снейдер.

– Почему только три семестра? – спросила Сабина.

– Он был многообещающим кандидатом, даже одним из лучших, поэтому я… – Снейдер помассировал виски, словно пытаясь собрать обрывочные воспоминания, – был к нему строже, чем к другим. Я хотел отшлифовать его и превратить в брильянт. Но, очевидно, это не пошло ему на пользу. Он не сдал итоговый психологический тест и покинул БКА незадолго до окончания курса.

– Вероятно, по этой причине монахиня хотела говорить только с вами, – сказала Сабина.

– Что? – Снейдер поднял на нее глаза. Похоже, он все еще витал мыслями где-то в облаках.

– Он вырос без родителей. Очевидно, вы значили для него больше, чем предполагали, – были для него своего рода фигурой отца, – уточнила Сабина. – Поэтому его мать была убеждена, что может говорить только с вами. Похоже, он больше никому не доверял.

Снейдер провел рукой по наметившейся щетине на подбородке.

– Вот дьявол! А мы не знаем, по кому он нанесет удар в следующий раз. – Взгляд Снейдера наконец прояснился. – Мартинелли сказала, что, возможно, ранила его в бедро.

– Из моего малокалиберного пистолета, – подтвердил Хоровитц. – При известной сноровке он уже давно сам вырезал себе пулю и проглотил пачку обезболивающих.