Старый пёс - Александр Щеголев

— Между прочим, ты обещал меня год не трогать. И как после этого верить ментам?

— Какая цена обещанию бандита, которое дано менту? Ровно такая же, как и обещанию мента, сделанному бандиту.

— А как же честь офицера?

— Так я давно не офицер, Бассурманов. Да и настоящему офицеру не западло бандита обуть.

Из джипа раздался фирменный деланый смех, правильный по форме, но пустой по сути.

— Хватит трындеть, гладиатор. Ребята, все слышали! Оружие — к забору, сами на лужайку. Разомнитесь на этой «кукле». Ну и вас, Сергей Михалыч, мы попросим разоружиться.

Ненавижу играть в чужие игры. А Бассурманов заигрался, факт. Не учитывал он только, что правила в данном случае могут оказаться не его.

Они окружили меня с четырёх сторон (квадрат, в центре которого — я), полагая, что сделали это по собственной воле. На самом деле — я выбрал такое построение. Мог бы не давать им окружать себя, закручивая спираль и встречая каждого в отдельности. Но тогда они были бы предельно мобилизованы. А в таком варианте, хочешь не хочешь, внутренне они посмеивались и готовились к хорошей забаве.

Спортсмены, блин…

Я — не спортсмен. Был когда-то тренером-любителем, боевое самбо изучал по профессиональной необходимости. Я ведь больше военный, чем мент. И если для спортсмена целью поединка является победа, то для военного — собственное выживание и, если получится, смерть врага.

А когда врагов много? Очень просто: каждый удар должен быть смертельным. Никакого спорта, никаких правил.

Когда я переключаюсь в такой режим — бить сразу насмерть, — я потом сам себя боюсь. Это как безумие, отхожу от него несколько часов. Ужасно не хочется быть убийцей, ей-богу, никакого удовольствия и никакой гордости. Жив остался — вот и всё удовольствие…

Бойцу на заметку: чтобы побеждать, надо не любить драться.

ЭТИ испытывали удовольствие, вот в чём была их проблема. Один, я заметил, достал шприц, стараясь не показать мне. План понятен: трое наваливаются, четвёртый вкалывает нейролептик. Говорите, значит, «только руки и ноги»? Шприц для вас — не оружие?

…Я столько болтаю, потому что стыдно. Мальчишки, по сути. Убивать надо было того, который в джипе, и накласть на какую-то там «честь офицера»… Первым я двинулся как раз на того, который со шприцем. Ему неудобно защищаться, фактически одна рука занята. Я сымитировал прямой в голову, поймал на уходе и захватил пальцы второй его руки. Это само по себе вводит в секундный ступор. Рванул вниз, ломая их. На встречном движении — коленом в подбородок. Характерный хруст. Подхватываю падающий шприц: пригодится.

Мгновение, не больше, а один уже готов. Одна из вершин квадрата разрушена.

Остальные не растерялись: чемпионы таки. Новые чемпионы при Боссе, и не надо вспоминать, чем кончили старые. Кинулись все трое — с трёх сторон. У крайнего образовался шокер… нет, ну что за придурки! Дело не в честности или благородстве. Любой предмет в руке (кроме, может, ножа, если умеешь с ним обращаться) делает тебя инвалидом именно на эту руку! Рукопашка не прощает таких уязвимостей. Отскочив в сторону этого крайнего, я отсёк на секунду остальных, поднырнул под взметнувшийся шокер и просто толкнул дурака. Он опрокинулся сам и повалил тех двоих. А я уже обрушился на них сверху, как разбитое небо, как кара Господня. В шею среднего вогнал шприц и бросил его тело на третьего (пусть тот выбирается, барахтаясь и чертыхаясь), ну а первый получил свой поцелуй шокера — в затылок, ближе к шее, — и это был долгий поцелуй, у меня палец устал давить на кнопку. Был дураком, станет дебилом, если выживет…

В этот момент, в момент истины, взревел мотор джипа, и авто сорвалось с места. Боссу всё было ясно, Босс уносил колёса. Проигрывать он явно не умел, как и выполнять обещания (было с кого брать пример, подумал я самокритично).

— Живи-ите!.. — донеслось его издевательское прощание.

Но как же вовремя я увидел новое действующее лицо! Бойцов было вовсе не четверо, а пятеро, и этот пятый до сих пор был не виден в силу своих уникальных габаритов.

Лёня Вошь.

Думаю, Босс оставил его прикрывать своё бегство. Для чего ж ещё? Удастся меня прикончить — хорошо, не удастся — будут другие попытки. (Теперь — будут, в этом я не сомневался. Игры и забавы кончились.) Он стоял в проёме калитки, чуть возвышаясь над оградой, и целился в меня из огромного пистолета.

Конечно, пистолет был обычных габаритов, просто оружие в руках хоббита приобретает собственные размеры. Такая оптическая иллюзия.

Отчаянным рывком я сменил дислокацию, нырнув в кучу-малу, созданную телами новых чемпионов. Выстрел грянул в то же мгновение. Пуля попала в того, кому я сделал укол, так что он ничего не почувствовал. И началось соревнование между скорострельностью, меткостью и проворством мишени. Камень-ножницы-бумага. Вторая пуля досталась последнему из бойцов, которому я не успел принести вреда. Я подхватил его, ещё живого, закрылся им, как щитом, и побежал к калитке. Было тут метров пять, вроде бы близко, но когда бежишь под пулями, каждый шаг — вечность… Мой живой щит недолго был таким, словив ещё пять пуль. Восьмую я не дал выпустить — швырнул тело в маленького стрелка.

Вошь отпрыгнул, споткнулся, выронил оружие. Хочешь поднять? Так я тебе это и позволил!

Он побежал вглубь двора (я — за ним), вдруг остановился, вынул словно из воздуха два шила, больше похожих на спицы, и сказал:

— Просили тебя занять каким-нибудь делом.

Эти предметы в его руках лишними, увы, не были. Я видел, как мастера работают двумя ножами. Здесь был тот же уровень. Серебристая полупрозрачная пелена отгородила меня от карлика, такова была скорость его рук и продуманность траекторий. Как подобраться? Если побегу за пистолетами, брошенными у ограды, тварь исчезнет, ищи его потом. Очень не хотелось давать психу шанс. Наверное, для того он и убежал в центр двора, чтоб лишить меня оружия. Пробить защиту ценой ранения? Тоже вариант. Но чем пожертвовать: рукой, ногой… Важно не подпустить его на расстояние укола, что не так-то просто. Тут можно не рукой случайно пожертвовать, а собой. Уникальная антропометрия в сочетании с боевой подготовкой делают из него опаснейшего противника, недооценивать которого я не имею права.

До чего же не люблю драться…

Я продумывал всевозможные способы подобраться к этому хищнику, стараясь отбросить совсем уж авантюрные, когда из дома вышел Марик. Вошь его не увидел, стоя лицом к лесу, то бишь ко мне. Зато Марик прочитал всю партитуру с листа. Не теряя времени, он вынул крупную гальку из декоративной дорожки (дорожка вела от дома к той самой калитке), тихо разбежался и метнул спортивный снаряд. Хлестом, как мама когда-то учила. Камень воткнулся Вши в район лопаток. С ног не сбил, но пропеллер его заставил заглохнуть.

Это был мой миг, и я его не упустил.

Я воткнул суку в газон, как большую куклу. Что-то в нём треснуло, этот звук порадовал. Оба шила я забрал и сел на него верхом. Он пытался рыпаться, но мне было даже смешно наблюдать за его усилиями.