Подлинная история носа Пиноккио - Лейф Г. В. Перссон

«Чертова лесбиянка», – мысленно огрызнулась она.

Бекстрём просто не поддается описанию. К такому заключению пришла Анника Карлссон четверть часа спустя, наблюдая за тем, как комиссар изображал из себя доброжелательного и рассеянного полицейского, постоянно вынуждая допрашиваемого делать неверные ходы. Для него нет определения. Он столь же настоящий, как и фальшивый насквозь.

В это мгновение она получила эсэмэску от своего главного боса Анны Хольт, которая явно хотела встретиться с ней немедленно.

«Хорошо, что я уже в тонусе», – подумала Анника, поскольку догадалась, о чем начальство хочет поговорить.

Анна Хольт сидела за своим письменным столом, а один из двух стульев для посетителей занимала бледная и с иголочки одетая блондинка. Худая, хорошо тренированная и неопределенного возраста, приблизительно между тридцатью и сорока.

– Как дела? – спросила Хольт с натянутой улыбкой. – Я слышала, граф Дракула фон Дроттнингхольм попробовал побороться с тобой.

– Он ударил меня, – констатировала Анника и пожала плечами. – Все бумаги уже написаны, так что не о чем беспокоиться.

– Да я и не беспокоюсь, – заверила ее Хольт. – Не поэтому я захотела поговорить с тобой. Не знаю, встречались ли вы раньше, но это Лиза Маттей из СЭПО. Мы – старые друзья и бывшие коллеги. Кроме того, я крестная ее маленькой дочери.

– Я слышала о тебе, – сказала Анника Карлссон и кивнула Маттей. – Но по-моему, мы никогда не встречались.

«Любимица легендарного Ларса Мартина Юханссона, а значит, уж точно не совсем дура», – пришла она к заключению.

– Приятно познакомиться с тобой, Анника, – произнесла Лиза Маттей с холодной улыбкой, а потом открыла тонкий кожаный портфель, лежавший на столе перед ней. Она достала оттуда листок и передала его Аннике.

– У меня есть несколько вопросов, но сначала я хочу, чтобы ты прочитала это. И подписала, когда закончишь читать, – продолжила она, положив ручку на стол.

«Далеко не самое обычное обязательство о сохранении тайны», – подумала Анника Карлссон и стала читать.

– Один вопрос, – сказала Анника, как только поставила свое имя под полученным документом, который Лиза Маттей сразу же вернула к себе в портфель.

– Да? – быстро отреагировала Лиза Маттей. – Если смогу, то охотно отвечу.

– Предположим, я позвонила бы в некую газету и намекнула им о том, что сейчас подписала.

– Да…

– Что случилось бы тогда? Со мной?

– Тогда нам, к сожалению, пришлось бы принять меры, о которых я только что проинформировала тебя, ты же сама подтвердила их собственной подписью, – констатировала Лиза Маттей. – Одновременно я почти уверена, что мы никогда не окажемся в такой ситуации. Ты, похоже, умная и порядочная, и именно поэтому я сижу здесь, а не ты у меня.

– Ну а Хольт тогда? – не сдавалась Анника Карлссон. – Почему она тоже должна сидеть здесь?

– Исключительно по той причине, что подписала точно такую же бумагу, как и ты, до твоего прихода.

– О чем мне в результате запрещено говорить, – произнесла Анна Хольт с восторженной улыбкой.

– Но это ведь абсолютно бессмысленно, – заметила Анника Карлссон и покачала головой.

– Я пришла сюда совсем не для того, чтобы забрать в полицию безопасности расследование убийства, которым занимаешься ты и твои коллеги. Я решила поговорить с тобой совсем по другой причине. И во-первых, хочу знать о подозрениях в отношении фон Комера, о том, насколько они оправданны. Во-вторых, меня беспокоит утечка в средства массовой информации, причем таким образом, что там явно можно говорить о чем-то большем, чем об обычной излишней болтливости или чьем-то желании подзаработать. В-третьих, у меня есть один конкретный вопрос. Кто из твоих коллег стоит за этой утечкой?

– А как же быть с защитой источника? – спросила Анника Карлссон. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, так записано в конституции.

– Да, но там столь же четко прописано исключение, когда защита не действует, а именно, если речь идет о преступлении против государственной безопасности. Кроме того, это явствует и из бумаги, которую ты сейчас подписала.

– Но если предположить, что это я организовала утечку?

– Нет, – сказала Лиза Маттей и покачала головой. – Это не ты. Именно поэтому я сижу здесь и разговариваю с тобой.

– То есть ты это знаешь? Наверняка?

– Да, – подтвердила Маттей без намека на улыбку. – Знаю. И если тебя интересует, откуда мне это известно, отвечу: я просто вижу все в твоих глазах. А не потому, что мы прослушивали твой телефон или придумали какой-то другой технический фокус-покус.

– О’кей. – Анника Карлссон пожала плечами. – Тогда я расскажу, что сама думаю по этому поводу.

«Ты, конечно, самый жуткий человек, с которым я когда-либо встречалась в моей жизни, чертова высокородная сучка», – подумала она.

Через двадцать минут Анника закончила. Подозрения в отношении фон Комера? Если говорить о его попытке надуть Эрикссона в связи со сделкой с произведениями искусства, там все выглядело крайне обоснованным. В отличие от обвинений в подстрекательстве или соучастии в убийстве адвоката. Одновременно их, пожалуй, стоило расследовать при мысли об уже имевшихся доказательствах. Зато, по мнению Анники Карлссон, барон уж точно сам не мог забить Эрикссона до смерти.

– У него кишка тонка. Кроме того, я полагаю, это выяснится достаточно быстро. Насколько он замешан в самом убийстве, – подвела итог Анника Карлссон. – В худшем случае, все обстояло так, что он просто захотел вернуть себе картины и взял с собой Окаре и кого-то другого подобного ему, чтобы они помогли ему с практической стороной дела. И даже находился дома у Эрикссона, когда все случилось. Но чтобы он сам ударил его по башке? Забудь. У него нет качеств, необходимых, чтобы сделать все таким образом. Поверь мне.

– О’кей, – сказала Лиза Маттей. – А каково твое мнение об утечке в газеты?

– Я не знаю, честно признаться, – ответила Анника Карлссон и покачала головой. – Если говорить о случившемся сегодня, в прессе раньше ни слова не появлялось на сей счет, во всяком случае, я ничего не видела. Заметила только, что репортеры уже находились на месте утром, когда я приехала туда. А потом у меня хватало дел. Кроме того, я слишком плохо представляю, как работают средства массовой информации. Поэтому данный вопрос, пожалуй, не ко мне.

– Но что ты скажешь относительно фоторобота Гарсия Гомеза? Того, который вы составили на прошлой неделе, появившегося в сетевых газетах вчера утром. Как, по-твоему, он мог оказаться там?

– Я почти на сто процентов уверена, что это в любом случае не Бекстрём, – сказала Анника Карлссон.

– Почему ты так считаешь?

– Во-первых, он страшно разозлился, когда узнал об этом. Во-вторых, поскольку, как мне кажется, я знаю, откуда ноги растут.