Смерть под кактусом - Лариса Ильина

— Она их в миску хотела, — заступился Юрка.

Тайка только рукой махнула:

— Уж помалкивал бы! В миску… а сама с вилкой… Ну, накрывайте на стол, сейчас Федька приедет.

Брат фыркнул:

— Может, мне ему еще мундир почистить?

— Если скажу — почистишь… — отрезала Мегрэнь, выглядывая в окно. — Ой!

Она торопливо сорвала с себя фартук и выскочила в коридор к зеркалу. Я приподнялась и глянула на улицу. Возле подъезда парковалась серая «девятка».

— Жених-с прибыли! — хихикнула я, оглядываясь на одноклассника. — Что, придется теперь продвигать зятя по служебной лестнице, а?

— Я им покажу лестницу… — пообещал Юрка, хмуро косясь на сестру, вертящуюся в коридоре. — С ней с одной мне головной боли мало!

Он глубоко вздохнул и покачал головой. Из коридора послышалось радостное Тайкино щебетание — пришел долгожданный гость. Юрка прислушался к доносящимся звукам и повернулся ко мне:

— Та выставка… в галерее у моей знакомой… Сегодня последний день… — Он замолчал и уставился мне прямо в глаза.

И снова, вопреки всему, я не отвернулась:

— Конечно… Мы же договорились…

Вошла Тайка, за ней Федя. На небольшой кухне поднялся гвалт не хуже, чем на птичьем базаре в самые оживленные дни. Первые двадцать минут Федя робел в присутствии начальства, но мы с Тайкой заставили мужчин выпить на брудершафт, и он немного расслабился.

— Вот! — Тайка притащила на кухню подаренный серебряный стакан и, любовно оглядывая его со всех сторон, громко заявила: — Теперь буду собирать фамильную коллекцию. Может быть, лет через сто, двести…

— Хорошо, что я не доживу, — торопливо встрял Юрка и пододвинул мне миску с грибами. — Кушай, Светик!

Поскольку он сделал мне предложение, от которого я не могла отказаться, грибы я доела.

— Ладно, ребята, — заявила я, отодвигая пустую миску, — нам пора. Вы тут отдыхайте…

Юрка тут же встал, а Мегрэнь вытаращила глаза и открыла рот. Федя в столбняк не впал, поэтому гораздо быстрее Тайки сообразил, что им предоставляется прекрасная возможность остаться наедине.

— Колесов! — строго возвестил Юрка. — Остаешься за старшего!

— Слушаюсь, товарищ капитан! — бодро гаркнул Федя и совершенно не по уставу добавил: — Счастливо отдохнуть!

Юрка кивнул, подал мне руку и потянул за собой в коридор.

Остановившись возле больших стеклянных дверей, Юрка кивнул на светящуюся вывеску:

— Сюда!

Мы вошли в просторный светлый холл. Вверх уходила широкая мраморная лестница.

— Постой-ка. — Я остановилась и подозрительно взглянула на одноклассника. — А что это за знакомая такая?

Юрка перепугался и, прижав обе руки к сердцу, торопливо пояснил:

— Да это жена Родьки Сергеева, Алевтина. Ну ты же Родика знаешь! Сергеич… Мы учились вместе в академии… Вспомни, ты его видела…

— Хм! — строго сказала я, задумчиво морща лоб. — Такой здоровенный? Как шкаф?

— Ну да! Вспомнила? — обрадовался Юрка. — Он же женился…

Но радовался одноклассник рано.

— И что? А жена тут при чем? Ты-то откуда ее знаешь?

— Как откуда? — оторопел он. — Оттуда… от Родьки… Я же с ним общаюсь… Он и познакомил. Славная девчонка… — Вскинув на одноклассника тяжелый взгляд, я решила поиграть в голодного удава. Одноклассник начал заикаться. — А прошлый раз… она сказала… у них выставка новая открывается… Приглашала…

— Тебя?

— Меня… с друзьями… — Теперь Юрка отвечал очень осторожно, явно боясь ляпнуть что-нибудь не в тему.

— Ах с друзьями! — насмешливо воскликнула я. Его лицо вытянулось, и взгляд помрачнел. — Тогда чего же мы стоим? Пошли!

И я потопала вверх по лестнице. Облегченно выдохнув, Юрка кинулся за мной. Ритмично цокая каблучками по ступенькам, я шла и от души наслаждалась жизнью. Пожалуй, Мегрэнь права: есть же на свете бабы-дуры…

Познакомившись с хозяйкой художественной галереи, я поняла, что Юрка был прав: Алевтина и в самом деле оказалась славной. Конечно, она была не девчонкой, а весьма симпатичной молодой женщиной. Увидев нас, она обрадовалась:

— Вот молодцы, что заглянули! А что же на открытие не пришли? Мы с Сергеичем вас ждали!

— Извини, Алевтина, — забасил Юрка. — Но ты же знаешь нашу работу! Я вообще в области был…

Алевтина махнула рукой:

— Ладно, тебя ведь не прижмешь, все равно отвертишься!

Она повела нас по залам, показывая картины.

— Вот, Юра, — Алевтина остановилась возле натюрморта с подснежниками и, смеясь, указала на него рукой, — жениться надумаешь — мы тебе с Сергеичем это полотно на свадьбу подарим…

Склонив голову набок, Лапкин оценивающе разглядывал обещанную картину. Я тоже пригляделась повнимательнее.

— Хорошая картина, — кивнул Юрка. — Придется жениться.

Алевтина снова засмеялась и повела нас дальше.

Часть последнего зала была отведена под работы

Алевтининой тети. Пожалуй, этот уголок понравился мне в галерее больше всего.

— Особенно вот это великолепно! — Я ткнула в направлении большого панно под названием «Царевна-лебедь». — Первый раз подобное вижу…

Алевтина согласно закивала:

— Совершенно верно… Это самый ценный экспонат!

Закончив осмотр, мы пошли в ее кабинет. Алевтина усадила нас на широкий кожаный диван и позвала:

— Верочка! Принеси нам, пожалуйста, кофе!

Через пару минут появилась длинноногая красавица с подносом в руках. Она поставила чашки на стол, улыбнулась и ушла.

Кофе, заваренный заботливой рукой секретарши, оказался отменным, Алевтина оказалась интереснейшей собеседницей, время пролетело незаметно. Прощаясь, Алевтина строго наказала:

— Заходите чаще!

Мы с Юркой клятвенно пообещали.

Когда мы вышли из галереи, на улице вовсю светили фонари. Гулкий поток машин с зажженными фарами до краев заполнял дорогу, превращая серый потрескавшийся асфальт в кипящую огненную реку. Над головами мерцал и переливался рекламный неоновый туман, раскрашивая снующих по тротуарам бесчисленных прохожих разноцветными бликами.

Я взяла Юрку под руку, и мы не спеша двинулись вдоль дороги к бульвару. Перейдя бульвар, вышли к мосту.

— Красивая картина… — вдруг нарушил молчание одноклассник. — Жалко, пропадает…

Я сочувственно кивнула и пожала плечами:

— Женись. Кто тебе мешает?

Он стиснул зубы, но дольше минуты не продержался.

— Ты знаешь — кто.