Голубая роза - Яна Темиз

Мехмет только вошел, он немного опоздал к назначенному времени и тут же понял, что Октая вызывают в больницу. Его частный кабинет был совсем недалеко от нее, но пока он дойдет туда, пока обратно, пока решит проблему с больным. А проблема, видимо, серьезная, решил Мехмет, раз он бросает прием частных пациентов и бежит туда. Настроение испортилось. Дожидаться Октая не хотелось. К тому же, не исключено, что он, Мехмет, будет не первым, кого доктор примет, когда вернется. Точно! В приемной сидела еще одна пациентка.

Октай на ходу сунул трубку сотового телефона в карман белого халата и подошел к вешалке, чтобы взять плащ.

– Вы уходите? – в один голос спросили Мехмет и вставшая с кресла девушка.

– Прошу прощения. Срочный вызов. Я вернусь через полчаса, самое большее – сорок минут. Дождитесь меня, если не торопитесь, хорошо?

– Да-да, конечно, – быстро откликнулась девушка.

«Небось, влюблена в него по уши, вот и готова дожидаться сколько угодно!» – мелькнула у Мехмета неприятная ему почему-то мысль.

«А она ничего. Очень даже», – это была следующая, более приятная мысль.

Третья мысль сформулировалась не сразу: сначала Мехмет, позабыв свое недовольство, ответил Октаю, что никуда не торопится и дождется его непременно. После этих слов проявила себя и мысль: «А скучать я с такой красоткой не буду и ей заскучать не дам!»

Сейчас он вспоминал все это и не понимал, что могло его привлечь в Аксу. Привычка обращать внимание на таких девушек? Смутное желание посоперничать с Октаем? Или какое-то более чистое чувство, в котором не стыдно было бы признаться этому полицейскому? И как выгоднее повести себя в сложившихся обстоятельствах: настаивать на несерьезности и мимолетности их романа и отсутствии обязательств с обеих сторон или разыграть безутешного страдальца, потерявшего возлюбленную?

Беда была в том, что Мехмет не только не представлял себе, какая роль будет менее подозрительна, но он и самому себе не мог ответить: что же он чувствует теперь, после случившегося? Кроме все заслоняющего страха оказаться в тюрьме – что еще он чувствует?

– …Итак, вас фактически познакомил доктор Октай?

– Да, познакомил. Не будешь же сидеть сорок минут в небольшой приемной наедине с красивой девушкой (почему, интересно, в тот день не было ни медсестры, ни секретарши, ни приходящей уборщицы?), уткнувшись в газету или молча думая свои мысли!

То есть, кто-то, может, и способен на такие подвиги, но подумать такое о Мехмете мог только человек, который его совсем не знал. Октай же знал его уже неплохо, поэтому сразу сказал:

– Это Аксу, моя постоянная пациентка. Аксу, это Мехмет, необыкновенно умный математик, почти профессор. Надеюсь, вы не будете скучать.

«Мысли он читает, что ли? Как раз так я и подумал: скучать мы не будем».

Они не скучали.

Ни эти сорок минут, ни час дороги до дома Аксу: Октай позвонил, извинился, сказал, что вернется не раньше, чем через два часа – внеплановая операция, необходимо его присутствие, не ждите меня, – вас подвезти, Аксу? – спасибо, если вам не трудно… Ни последующие недели и месяцы их быстро вспыхнувшего, неожиданного романа.

«Неожиданного? Нет, черт побери! Он знал! Он точно знал, что я начну с ней заигрывать, он нарочно все подстроил. Почему я раньше не догадался? Дурак! Идиот! Математик называется – не мог все это просчитать! Значит, она правду говорила, а я не верил! Была, была она его любовницей! Вот черт! Знал бы – по-другому бы с ним вчера разговаривал. Почему я не вспоминал никогда про наше знакомство?»

Кемаль с удивлением смотрел на сидящего перед ним мужчину.

Вот ведь как бывает: задаешь безобидные и почти бессмысленные вопросы – а человек меняется в лице и впадает в панику, как будто ты его на чем-то подловил. А ведь его еще не спрашивали ни об алиби, ни об отрезанной фотографии. Что он такого вспомнил об их знакомстве?

– Извините меня, – вдруг встряхнувшись и широко улыбнувшись, сменил тон Мехмет. И Кемаль испытал на себе обаяние этого человека, которое, несомненно, действовало куда сильнее не на мужчин, а на женщин.

«Странно, что он женился на Сибел: она для него холодновата и пресновата. Из-за денег? И что это его так подкосило, когда я спросил, познакомил ли их Октай? Чуть в обморок не упал…»

– Извините, – еще раз повторил собеседник. – Во-первых, за то, что развспоминался тут, расчувствовался… Хоть у нас был не такой уж серьезный роман, но… как представлю, что она умерла… приятного мало. А во-вторых, за то, что сразу не сказал, что ее знаю. Инстинкт сработал. Если бы вы ко мне в университет приехали с этим фото, я бы, скорее всего, врать не стал. А тут – около квартиры, того гляди жена услышит, или соседка, или дочка… А уж когда вы сказали, что ее задушили, я совсем голову потерял. Вы мне верите?

– Пока не знаю, – Кемаль тоже умел неплохо улыбаться, и эта улыбка смягчила смысл его слов. – Это будет зависеть от того, что еще вы мне расскажете.

– А что я могу рассказать? Спрашивайте, – махнул рукой Мехмет, – мне бы только хотелось, чтобы до жены ничего не дошло.

– Вы уверены, что она не знает?

– Еще бы. Она бы такое устроила! Скандал, развод…

– А был прецедент?

– Да что вы! Она и не подозревает. Я иногда позволяю себе… но это же несерьезно. Брак – это совсем другое, вы понимаете?

– У вас есть ключи от квартиры Аксу? – чуть более официально, чтобы не отвечать на эти вкрадчивые, «мужские» вопросы. Пусть поищет сторонников в другом месте.

– Есть. Они вам нужны?

– Мне нужны вы – вместе с ключами. Нужно поехать к ней домой. Я попрошу вас взглянуть: все ли вещи на месте, все ли там, как обычно. Потом там будут работать эксперты, но мне важны ваши личные впечатления. Когда вы освободитесь?

Мехмет взглянул на часы. Такая поездка не входила в его планы, но полиция ведь не отстанет. Тогда лучше сегодня….

– Я могу поехать с вами прямо сейчас, – решительно сказал он Кемалю, – если это ненадолго. Мне нужно будет вернуться в университет к пяти часам. Правда, вам от меня толку будет мало: я у нее давно не был.

– Как давно? – пора было начинать уточнения.

– Месяца два, наверное… – от Кемаля не укрылась неуверенность в голосе. Не продумал ложь? Боится, что найдут видевших его свидетелей? Действительно не помнит?

– Да, кстати, – небрежно начал Кемаль, – вы вчера узнали не только девушку, но и саму фотографию, правильно?

Он выжидающе смотрел на Мехмета, видя, что тому неуютно под его упорным взглядом. Этот преподаватель не нравился ему. Не как профессионалу: Кемаль насмотрелся за годы работы в полиции на таких типов, рядом с которыми мирный законопослушный господин Шимшек просто ангел. Если у ангела, конечно, есть алиби на вторник. Нет, Мехмет чем-то не нравился ему как человеку. При том, что у него прекрасная открытая улыбка, ничего отталкивающего во внешности, хороший костюм и манеры.