Никогда не заговаривайте с неизвестными - Анна Малышева

* * *

Давно наступил день — такой морозный, что воздух, казалось, дымился. Муха вошла в большой окраинный универмаг. Она могла бы поехать в центр, где выбор больше, но и милиции там было больше.

Прежде всего нужно было обменять валюту.

Для этого она нуждалась в паспорте, а вот паспорта у нее не было. Муха решила попробовать наудачу. Ни слова не говоря, она положила в выдвижной лоток обменного пункта две стодолларовые бумажки и стала ждать, когда потребуют паспорт.

Табличка, извещающая о том, что обмен производится только при наличии паспортов, висела у нее перед носом. Сонная, ярко накрашенная девушка за стеклом даже не взглянула на нее. Она придвинула к себе лоток и спустя две минуты выдала Мухе рубли. Первый шаг удался, это немного приободрило девушку.

Она быстро огляделась в магазине, поднялась на второй этаж, нашла отдел, где продавались парики. Девушка торопливо примерила два из них — пепельно-русый и рыжевато-каштановый, с длинными кудрями. Остановилась на втором. Потом отправилась в отдел косметики и купила светлую пудру, коричневый карандаш для бровей, коричневую тушь для ресниц, оранжевые румяна и бледно-персиковую помаду. Также она приобрела острые ножницы и небольшое зеркало. В третьем отделе она купила дешевую черную сумку средних размеров, из кожзаменителя, и уложила туда покупки. После чего спустилась на первый этаж, где располагался платный туалет. Запершись в кабинке, она убедилась, что ее не видно снаружи — дверца была достаточно высокой. Муха поставила зеркало на крючок для сумок, вынула ножницы и быстро, не раздумывая и не вглядываясь, обрезала свои длинные волосы почти под корень. Волосы она завязала узлом и выкинула в мусорную корзину. Смахнула с лица приставшие волоски, почистила пальто и надела парик. Он сел на голову плотно, как шапка, и совершенно изменил ее лицо. Муха достала косметику и торопливо накрасилась, стараясь, чтобы брови и ресницы были как можно ближе по цвету к парику. Потом она спрятала ножницы и зеркало в сумку и несколько раз спустила воду в унитазе, чтобы оправдать свое долгое нахождение в кабинке.

Теперь, оказавшись на улице, она чувствовала себя не такой беззащитной, не такой заметной.

«Что я дурью маюсь? — спросила она себя. — Азиатов в Москве сколько угодно. Всех не проверишь».

Она подумала о паспорте. Паспорт ей, конечно, необходим. Но не ее собственный. Ей нужны другие документы, чтобы выехать из Москвы… Чтобы выехать…

Она вдруг остановилась. "А зачем? — внезапно подумалось ей. — В Москве спрятаться легче.

В других городах я никогда не была… Ехать домой нельзя. Куда же мне деваться? Надо оставаться в Москве… Я тут затеряюсь, меня не найдут…"

От этой мысли ей стало радостно. Уезжать из Москвы не хотелось. Она и сама понимала, с какими трудностями ей придется столкнуться, но сейчас не желала думать о них. Только одно темное пятно маячило у нее перед глазами — труп сестры. «Ее выбросят на помойку, забудут, — подумала она. — Но теперь Алия нашлась. Теперь я знаю, что с ней случилось… И больше с ней ничего не случится, никогда… Может быть, все к лучшему?»

Она представила себе, как Дана в это время разговаривает с адвокатом, и презрительно скривилась: «А ты попалась, стерва! Я же знала, что рано или поздно ты попадешься! Погоди, повертишься!»

Муха быстро шла по направлению к метро.

Водителю, который подвозил ее, она перестала доверять еще на полпути — уж слишком подозрительно он ее рассматривал. И потому попросила высадить ее куда раньше, чем они добрались до цели. Теперь до квартиры, которую для нее снял Иван, предстояло добираться общественным транспортом. Муха смело вошла в вестибюль метро, краем глаза заметила милиционеров, стоявших возле кассы и проверявших документы у каких-то парней похмельного вида. На Муху они даже не взглянули. Она спустилась по эскалатору, вошла в вагон, блаженно вздрогнув от теплого воздуха — за ночь она достаточно намерзлась.

Правда, в парике было куда теплее — он играл роль шапки.

До квартиры в Царицыно она добралась без приключений. Подходя к дому, внимательно осматривалась, выискивая взглядом машину Ивана.

Ничего похожего она не заметила, но и это ее не слишком расстроило. Муха поднялась в квартиру,. заперлась на оба замка и осмотрела комнаты. Несомненно, после ее ухода сюда никто не заходил.

Она скинула пальто, сдернула парик, который успел ей надоесть, и с помощью ножниц развинтила телефонную трубку. Повреждение заключалось, конечно, в ней.

Вскоре Мухе удалось понять, в чем было дело.

Один из проводков отсоединился. Она отключила телефон от сети, подвинтила медные проволочки к гайке, собрала трубку и включила телефон в розетку. Теперь он работал — гудок был ясный, непрерывный. Муха думала недолго. Она набрала номер матери Ивана. Прослушала долгие гудки и положила трубку. Разделась и легла спать.

Проснулась уже в сумерках. Села в постели, прижав руки к глазам. Голова раскалывалась от боли. Телефон звонил!

Муха вскочила и босиком подбежала к аппарату. Схватила трубку и молча поднесла ее к уху. Там тоже молчали, но трубку не клали. И ей, в свою очередь, не хотелось откликаться первой. Она ждала почти минуту. Наконец ей стало жутко, и она положила трубку. Через некоторое время телефон зазвонил снова. Она опять слушала тишину, не откликаясь. Ей хотелось сказать: «Ваня, это ты?» Но она не решалась. На этот раз связь прервали на том конце провода.

Ни о каком сне уже не было речи. Муха оделась, умылась, с ужасом глядя на свою небрежно остриженную голову. «Какая уродина…» — подумала она. Девушка принесла в ванную ножницы и попыталась придать волосам более цивильный вид.

Получалось плохо — рука у нее заметно подрагивала. Телефон в комнате молчал. Муха вымыла голову, обмотала ее полотенцем, заварила чай. Телефон молчал.

Она снова позвонила матери Ивана. На этот раз ей повезло — ответил женский голос, уже ей известный. Муха быстро заговорила:

— Простите, я — знакомая Ивана. Нельзя ли узнать, как можно его найти?

— Кто говорит?

— Это его подруга… — пробормотала Муха.

— Представьтесь, пожалуйста. — попросила женщина, и Муха поняла, что, если она не назовется, надеяться не на что.

— Меня зовут Любовь, — сказала она. Муха понадеялась, что Иван не забыл, как переводится ее имя на русский. Надежда была невелика, но своим именем она представляться не могла.

— Любовь? — Женщина заметно заколебалась. — Видите ли, я даже не знаю, где он может быть. Вчера вечером звонил, а сегодня еще нет.

— Я знаю, что у него неприятности, — сказала Муха, — и хотела узнать, может, выяснилось что-то новое?

— А, вы в курсе дела… — замкнулась женщина. — Я ничего не знаю Оставьте свой телефон.

— Вы скажите просто, чтобы он позвонил Любе, — настойчиво сказала Муха.