Приступить к ликвидации - Эдуард Хруцкий

Данилов шагнул к окну.

— Внимание! — крикнул он. — Площадь окружена! Вы находитесь под прицелом пулеметов. Сопротивление бессмысленно.

И в подтверждение его слов густая цепь автоматчиков, смыкаясь, появилась из тени домов. Солдаты медленно стягивали кольцо.

— Внимание! Я полковник милиции Данилов. На крышах пулеметы. Город оцеплен вторым кольцом автоматчиков. Мы не хотим кровопролития. Предлагаю добровольно сдать оружие. Считаю до трех, потом открываем огонь. Раз!

С брички соскочили двое и, бросив автоматы, с поднятыми руками пошли к солдатам. Потом еще трое… Еще. Еще.

В желтоватом мертвенном свете ламп Данилов искал знакомое лицо и наконец нашел его. Крук стоял, прислонясь спиной к бричке.

— Вот он, — сказал Данилов Самохину, — пошли, а то, не дай бог, застрелится.

Он вышел из дверей банка и увидел, как Крук вскинул пистолет.

Данилов выстрелил. Рука бандита повисла как плеть, и он начал медленно оседать.

Крук сидел на земле, раскачиваясь, придерживая раненую руку. Иван Александрович подошел, наклонился к нему:

— Ну как дела, Болек?

Крук, прищурившись, молча смотрел на Данилова спокойно и настороженно.

— Привет тебе от Илюши Судина и Бурковского.

Крук молчал, только правая щека чуть подергивалась.

— Берите его, — скомандовал Данилов. — Все.

На площади автоматчики обыскивали сдавшихся бандитов.

Данилов (окончание)

Поезд подходил к Москве утром. Четверо суток тащился он от Минска. Четверо суток Данилов спал, просыпался на несколько минут и засыпал снова. Перед Москвой он побрился, почистил сапоги и вышел на площадку. Он уехал раньше. Сотрудники его группы остались в Белоруссии готовить документацию, а его срочно вызвали в Москву.

Данилов стоял в тамбуре и неотрывно глядел в окно. Поезд, протяжно гудя, летел мимо заколоченных дач. С минуты на минуту должна была начаться Москва.

И она началась с закопченных кирпичных домов, потом потянулись бесконечные пакгаузы и железнодорожные мастерские. Наконец побежала мимо платформа Беговая, и поезд, тяжело отдуваясь, начал тормозить у перрона.

Данилов спрыгнул и пошел к выходу. Над вокзалом репродукторы разносили голос Левитана: