Сердце Тьмы - Антон Леонтьев

Ирина поняла, что Ярослав Мефодьевич ни перед чем не остановится. Он уже давно помешался на дольмеках и их сокровищах.

— Я знал, что мне надо уйти со сцены, кроме того, мне нравилось нагнетать обстановку, намекая на то, что все смерти связаны между собой и являются проклятием дольмеков. Я взял тебя, Ира, в Валло-дю-Крэ, чтобы ты засвидетельствовала мою, так сказать, гибель. Ты мне нравилась, но что поделать, я не могу оставить тебя в живых, ты слишком много знаешь. Я вовсе не хотел, чтобы тебя обвинили в моей смерти, но раз уж так получилось… Ты помнишь побирушку, который жил во дворе монастыря? Именно его я и швырнул в колодец.

— Но я слышала ваш крик, — сказала Ирина. — А папаша Матье, которого вы бросили в колодец, был французом, он не мог кричать по-русски.

— Ты права, Ира, — сказал, еще шире улыбаясь, Иваницкий. — Поэтому-то вслед за бедным юродивым я бросил в колодец и диктофон со своим заранее записанным на пленку криком. Эффектно, правда? Я с самого начала планировал, что «умру» в бездонном колодце бессмертия — тогда не будет подозрений, если никто не найдет мое тело. Нашли следы крови, полиция, как я слышал, обнаружила ободранную человеческую кожу на стенах колодца. И мою бабочку с портмоне рядом. Все решили, что я мертв. И это развязало мне руки.

Валера в ужасе смотрел на своего научного руководителя и «по совместительству» отца. Ирина вдруг подумала, что Попондополо не виноват в том, что уродился таким мерзавцем. Ему передались дурные гены от матери и отца, они оба были способны на убийства ради сенсационного научного открытия и личного обогащения.

— Это вы украли в монастыре подлинник манускрипта, — сказала Ирина. — Ну да, вы же пришли на встречу с настоятелем, у вас наверняка было время, чтобы проникнуть в библиотеку.

— Конечно, я, — удовлетворенно произнес профессор Иваницкий. — Я все рассчитал, и вы поверили мне. Даже Зинка и этот оболтус, который имеет несчастье быть моим сыном. Хотя я не верю Зинаиде, она наверняка прижила этого бастарда не от меня, а от кого-то еще… Этот хлюпик полная мне противоположность…

— Вы выкрали статуэтки, — спросила Ирина, — и убили Лайму? И вы застрелили полицейского в музее?

— Мне удалось только одно — выкрасть статуэтку у маркизы в Англии, я нацепил бороду, отправился сначала к этой сумасшедшей кошатнице, а когда понял, что она не продаст статуэтку Теоксмаля, подкупил ее горничную. Та подменила подлинник на копию, которую я сам изготовил. А вот ограбления особняка Лаймочки и музея в Эльпараисо… У меня был помощник, дорогая Ирина, но его имя я предпочту не называть. Он думает, что я работаю на него, а на самом деле он работает на меня. Я убью его чуть позже. А то он обязательно потребует часть сокровищ, а мне неохота делиться с кем бы то ни было…

— А как же профессор Венденяпин? — спросила Ирина. — Вы сами или ваш помощник убили его?

— Я, — заметил Ярослав Мефодьевич. — Я не отказал себе в удовольствии всадить в спину Николаше Венденяпину ядовитый шип. Все же ловко я это сделал! Этот придурок сам прибежал ко мне и рассказал, что нашел в потайной нише статуэтку Мелькоатлан. И я понял, что надо срочно действовать, потому что у меня появляется реальный шанс завладеть Сердцем Тьмы. Я подкараулил этого олуха, когда он взобрался на вершину водопада, и выстрелил в него шипом, смоченным в яде пипы коста-бьянкской. Я давно ненавидел Венденяпина, он был моим самым опасным конкурентом! Он всегда опережал меня, всегда был лучшим! И в тот раз я сам предоставил ему возможность стать первым — первым умереть, хи-хи! Единственный, к чьей смерти я не имею никакого отношения, так это муж Лаймы. Миронов и в самом деле стал жертвой техногенной, так сказать, катастрофы на заводе, но мне это было на руку — я сам пустил в ход слухи о том, что проклятие вновь пробудилось к жизни. А черт его знает — может, и в самом деле черная магия индейцев опять заработала!

Ирина с жалостью посмотрела на Иваницкого. Надо же, ради того, чтобы завладеть сокровищами дольмеков, он совершил столько убийств. И готов совершить еще массу. Но у нее нет ни малейшего желания погибать от руки этого алчного безумца.

— Вот оно, Сердце Тьмы, — сказал Иваницкий, вытаскивая огромный рубин из золотого футляра. Он поднял камень над головой, Валера взвизгнул. Радужные лучи, преломляясь в гранях камня, брызнули во все стороны.

— И тут полно сокровищ, — продолжал профессор. — Уго вывез едва ли десятую часть, а думал, что завладел всем. Месторождение рубинов, золото в погребениях жрецов… И это все мое!

— Нет, мое! — закричал Валера и бросился на Иваницкого. — Ты не посмеешь, это принадлежит мне и маме! Только нам, а не тебе!

Иваницкий выстрелил два раза. Валера, замерев, стал оседать на землю. Ирина вздрогнула: до чего же надо дойти, чтобы убить собственного сына! Неужели сокровище ослепило души и затмило разум? Или проклятие дольмеков действует на самом деле?

— Ярослав Мефодьевич, что вы натворили! — закричала Ирина, бросаясь к Валере. Попондополо еще дышал, кровь вытекала на гранит.

— Помогите мне, — бормотал он. — Мне так больно… За что…

— Оставь этого неудачника, — поморщился Ярослав Мефодьевич. — Он не заслуживает того, чтоб жить. Какой он мне сын, слава богу, у меня нет и не было детей! И такой, как он, мне не нужен. Бездарность, полная бездарность, как и его мамаша. У меня бы никогда не мог родиться такой тупой и бесталанный сын, как Попондополо. Я уверен, что Зинаида обманула его, внушив, что он мой ребенок. Я никогда не спал с ней, пытался одно время ухаживать, но потом бросил это занятие. А она вбила ему в голову, что он мой ребенок.

— Ярослав Мефодьевич, — произнесла Ирина, поддерживая голову Валеры. — Ему нужно помочь, пока не поздно. Прошу вас, забирайте себе все сокровища, но только вызовите подмогу.

Иваницкий усмехнулся:

— Ирочка, ты мне нравишься, честное слово! Зря ты связалась с тем прохиндеем, он тебе не пара… Но у вас ловко получилось в музее, он едва не опередил моего человека. Честное слово, мне будет тебя недоставать. Мне нужна такая жена, как ты. Ах, жаль тебя убивать, но ведь я не могу рисковать собственной безопасностью, Ира. Ты на моем месте поступила бы так же. Но не беспокойся, я не заставлю тебя мучиться, как этого придурка Валеру. Ты умрешь мгновенно и без мучений.

Ирина поняла, что Иваницкий не сжалится. Она не хочет умирать, что же делать? Если бы в озере не было жадного до человеческого мяса монстра, она бы рискнула спрыгнуть со скалы в воду. Но так она станет добычей Касамбы. Оставшись же на скале, она станет жертвой профессора Иваницкого.

— А что дальше, Ярослав Мефодьевич? — спросила Ирина, судорожно пытаясь оттянуть время смерти. Пока она, как Шахерезада, говорит, то не умрет. — Что вы сделаете дальше? Вы же официально мертвы и теперь не сможете нигде объявиться…

— О, я что-нибудь придумаю, — сказал Иваницкий, приближаясь к Ирине. Его глаза горели злым безумным огнем, похожим на то пламя, что тлело внутри Сердца Тьмы. — Обо мне не беспокойся, Ирочка. Я буду время от времени наведываться в пещеру, чтобы пополнять свои валютные счета в швейцарских банках. Но Сердце Тьмы я никому не продам, оно будет украшением моей коллекции! Я уеду из страны, без бороды меня мало кто узнает, я выгляжу совсем по-иному, не так ли? Осяду в тихом местечке, где-нибудь в Канаде или в Северной Европе, куплю особняк или, еще лучше, замок у озера… И буду наслаждаться жизнью! Мне же только пятьдесят пять, энергии у меня хоть отбавляй! О, не стоит тебе беспокоиться, моя милая девочка, я найду выход. С такими деньгами, какие есть у меня, я смогу позволить себе все!