Венец многобрачия - Наталья Александрова

И он удалился быстрым шагом, а пока я переводила дух и прижимала руки к сердцу, Артем уверенно устремился на кухню.

– О-о! – издал он радостный вопль. – А у тебя, оказывается, здесь приличная жратва!

– Красную кастрюлю не трогай! – крикнула я слабым голосом. – Это для Горация!

И только я хотела было направиться в ванную, чтобы привести себя в порядок, потому что телефонный мастер поднял меня ни свет ни заря прямо с постели, как опять-таки раздался звонок в дверь. Сговорились они все, что ли!

– Кто еще там? – гаркнула я, не удосужившись заглянуть в глазок, все равно ни черта там не видно.

– Полиция, – вежливо ответили из-за двери. – Воробьева Лариса Павловна здесь проживает?

Этого еще не хватало, полиция зачем-то по мою душу. Из кухни доносился стук вилки о кастрюлю. И в тарелку ему лень положить, так из кастрюли и жрет!

– Артем! – истошно завопила я. – Открой дверь, там полиция!

Явились Артем и Гораций, открыли дверь. И вы можете представить себе мое возмущение, когда я увидела, как негодяй Гораций рычит, захлебывается от лая и просто-таки жаждет разорвать на кусочки двоих довольно симпатичных молодых людей. Значит, всяких сомнительных личностей вроде Луизы и телефонного мастера он запросто пускает в квартиру, а полицию почему-то сильно не любит. Артем с трудом удерживал осатаневшего ротвейлера за ошейник.

– Да идите вы обратно на кухню! – крикнула я.

Старший из прибывших показал мне удостоверение.

– Мех… – запнулась я.

– Моя фамилия – Мехреньгин. Это река такая – Мехреньга, – пояснил он.

– Ну-ну, – вздохнула я. – Так что вам угодно?

– Это – ваша? – Он показал мне квитанцию за телефонные переговоры.

– Моя, – кивнула я. – Вы же сами видите, номер мой.

– Когда вы ее оплачивали? – строго спросил Мехреньгин.

– Опять-таки можно посмотреть, – удивилась я, – там же есть дата.

– Оплачена она месяц назад, судя по коду – разговор был с Москвой.

– Ну да, – обрадовалась я, – теперь припоминаю – звонила я в Москву, в издательство, кучу денег наговорила, потому что днем звонила, по высокому тарифу. А как она у вас очутилась?

– Это мы вас должны спросить – когда вы видели эту квитанцию в последний раз? – спросил младший из полицейских, розовощекий и даже, кажется, синеглазый.

– Понятия не имею, – честно призналась я, – я вообще думала, что она дома, лежит со всеми квитанциями в общем конверте.

– Напрасно вы так думали, – протянул старший, Мехреньгин, или как там его.

– Слушайте, скажите прямо – что случилось? – рассердилась я.

– А почему вы думаете, что что-то случилось? – продолжал валять дурака розовощекий.

– Потому что вы не пришли бы ко мне вдвоем с утра пораньше, если бы нашли эту квитанцию в магазине или на собачьей площадке. – Я окончательно разозлилась и даже мелькнула мысль, что Гораций был не так уж не прав, когда набрасывался на этих двоих.

– Тогда объясните мне, каким образом ваша квитанция нашлась в кармане убитой вчера вечером женщины? – железным голосом вопросил все тот же Мехреньгин.

– Так бы сразу и сказали, – ворчливо начала я, но осеклась на полуслове, – что, что случилось?

– Вчера вечером на автобусной остановке нашли мертвую женщину, – терпеливо объяснил Мехреньгин, – у нее в кармане куртки мы обнаружили эту квитанцию.

– Ах да, куртка! – вспомнила я. – Все сходится.

– Что сходится? – Они оба смотрели на меня с большим подозрением.

– На ней была моя куртка, а квитанция валялась в кармане уже давно, я и забыла. Мы зашли тогда в сберкассу вместе с Горацием, по пути.

– Гораций может это подтвердить? – машинально спросил Мехреньгин. – Как его фамилия?

Он замолчал от тычка в бок, потому что второй полицейский, пухлощекий, которого звали Дима, увидел по моему лицу, что я сейчас умру от смеха, и все понял про Горация. Я, в свою очередь, взглянула на Мехреньгина и поняла, что он не полный идиот. Просто человек не спал ночь, вот и зарапортовался.

– Гораций ничего не сможет подтвердить, он собака, – мягко начала я. – Квитанция находилась в кармане оранжевой куртки, это моя собачья, так сказать, одежда. Куртку эту я вчера вечером дала надеть Луизе Семеновне Плойкиной, потому что шел сильный дождь, а у нее не было зонтика.

Далее я достаточно подробно объяснила им, кто такая Луиза, как она оказалась в моем доме и почему шла вечером одна.

– А теперь вы мне расскажите, как она была убита!

– Ее задушили телефонным шнуром. Скорее всего, с целью ограбления, – вздохнул Мехреньгин.

– Да что у нее брать-то? – воскликнула я.

– И не говорите, – он понурился, – из-за буханки хлеба могут человека убить. Совсем народ с катушек сошел.

– Ну, надо же, – растерянно протянула я, – ужас какой!

Во мне проснулись некоторые угрызения совести. Если бы вчера я не выперла Луизу под дождь, она не встретила бы грабителя и, возможно, осталась бы жива. Либо дождь бы прошел и на улице оказалось больше народу, либо грабитель успел бы отыскать себе другую жертву. Но тогда пострадал бы кто-то другой, возразила я себе, и, возможно, он был бы не такой противный, как Луиза. Я вспомнила, как она шарила в кабинете Валентина Сергеевича, и поняла, что по-прежнему не испытываю к ней теплых чувств.

Полиция наконец убралась восвояси, обрадовав на прощание, что меня еще вызовет следователь. Расстроенная, я потащилась на кухню, чтобы выпить кофе и собрать в кучку ускользающие мысли.

Артем, оставленный без присмотра, сожрал остатки вчерашнего обеда, приготовленного Олегом. Кроме того, он вообще полностью опустошил холодильник, так что нужно было идти в магазин. А я-то хотела сегодня целый день посвятить Бельмону!

– Тебя что – дома не кормят? – холодно осведомилась я.

– А почему это, как ни придешь, все у тебя холодильник пустой! – немедленно отреагировал Артем, будучи, как всегда, на высоте своего потрясающего хамства.

– Как это – пустой? – Я, как обычно с Артемом, завелась с пол-оборота. – Был полный. Пока ты не пришел. И обед мой сегодняшний, между прочим, ты сожрал. Жаркое – по-мексикански! Было…

– Что – это? – Он пренебрежительно показывал на пустую кастрюлю.

– Именно это! – агрессивно наступала на него я.

– Да, ничего, – милостиво согласился Артем и добавил удивленно:

– А знаешь, ты научилась вполне сносно готовить.

И поскольку я промолчала, потому что жаркое готовил вчера Олег, Артем продолжал, ни капли не смущаясь:

– Если бы ты так готовила, когда мы были женаты, я бы тебя ни за что не бросил.