Близнецы. Тариф на друга - Андрей Анисимов

– Александр Леонидович, у меня к вам большая просьба. – Негромко начал Веселый, когда они метров на сто удалились от особняка компании.

– Вы же знаете, Натан Маркович, я ради вас горы сверну. – Обрадовался возможности доказать свою преданность бывший пьяница.

– Спасибо. С горами пока повременим. Я хочу открыть на ваше имя запасную фирмочку и счет в банке. Если мне понадобиться сбросить большие деньги, я им воспользуюсь. Вам я доверяю, как брату.

Мятишкин закивал и чуть не прослезился:

– Что надо делать?

– Вам делать не надо ничего. Дайте мне свой паспорт, а остальное я сделаю сам. О нашем разговоре никому ни слова. Только три человека будут в курсе – вы, я и Сазонов. – Предупредил Натан.

– Да я лучше сдохну, чем начну трепать. – Поклялся Мятишкин и полез в карман. Веселый взял паспорт, поблагодарил, и попрощавшись с ним за руку, дал знак водителю.

– Вы доедете сами? Я спешу. – Улыбнулся Веселый и, получив заверения Мятишкина, что тот прекрасно доберется на метро, скрылся в салоне своего лимузина.

Через два дня в его кабинетик заглянул Сазонов и со словами «Смотрите не теряйте, а то очень нас подведете,» вернул паспорт. Самого шефа Мятишкин с тех пор не видел.

И вот теперь выяснилось, что благодетель в лапах негодяев.

Александр Леонидович сбережений не имел и, доканчивая бутылку в туманном рассвете столичного утра, клял себя за прошлую беспутную жизнь:

– Будь у меня накопления, я бы до последней копеечки отдал гадам. Только бы проклятые бандюки Натана Марковича отпустили. – Растирая рукавом пьяные слезы, бил себя в грудь преданный сотрудник. Колченогий стул не выдержал эмоций, ножка его подломилась, и Мятишкин, подмяв под себя чахлые городские ноготки, повалился на клумбу.

* * *

– Проходите, господа, рассаживайтесь. Кофе, коньяк. – Без конца повторяла Лена Северцева, обходя стол по кругу. Часы в холле офиса компании «Риск» показывали без пяти девять. Сазонов встречал друзей Натана Веселого, которые пришли выразить свое сочувствие похищенному банкиру и оказать ему помощь.

На огромном овальном столе в конференцзале сверкал хрусталь бокалов для минеральной воды, поблескивали маленькие серебряные рюмочки для коньяка и прозрачно белел молочный фарфор кофейных чашек. Сазонов, одетый в шерстяной черный костюм и белую сорочку, украшенную великолепным темно-серым галстуком, был внимателен и серьезен. Он пожимал протянутые руки и жестом указывал на двери конференцзала. Там уже разместилось человек пятнадцать, но народ продолжал прибывать. Секретарша Натана Марковича, Лена Северцева, ухаживала за гостями, разливая воду и кофе. Пить коньяк гости пока воздерживались.

– Жопка у нее хороша. – Мечтательно сообщил Брагину Сергей Смолин, внимательно оглядывая Лену со спины.

– Натан был мужик со вкусом. – Согласился юрист.

– Почему был? Ты Натана, блядь, раньше времени не хорони. Он пока жив-здоров и богат. – С раздражением заметил Додик.

– Я вовсе не об этом, чего ты взъелся? – Растерялся Брагин. Он хотел еще что-то добавить, но появилась Трусова, и юрист с удовольствием переключился на нее:

– Приятно лицезреть красивую преуспевающую молодую даму.

– Притащила бабки? – Поинтересовался у Маши Додик.

– С трудом выкроила десять тысяч. Все деньги в обороте.

– Ты, Трусова, кем до Натана была? Подзаборной матерью-одиночкой, а теперь ты – бос, блядь, жопу отрастила, а кладешь жалкие десять штук баксов! – Крикнул Додик, наливаясь краснотой: – Я и то принес пятнадцать!

– Эдуард Степанович, можно без мата. – Одернул Додика Сысоев.

– Можно и без мата. Но я, блядь, прав. Неужели она не понимает, что Натан поднял ее из песка, а теперь пытается отделаться от него копейками. – Оправдывался Додик.

– А ты бы, Ветряков, вообще молчал. Твоя шлюха-дочь тратит в месяц на наркотики больше, чем ты приволок Натану. – Презрительно поглядев на Додика, бросила Трусова.

– Господа, кофе, минеральная, коньяк. – Снова возникла Лена Северцева.

– Да я… – Додик вскочил с кресла, отпихнул Лену и, глотая ртом воздух, искал слова, чтобы ответить на обиду: – Я все выгреб, что было в наличке из трех магазинов. Не могу же я, блядь, кинуть этим бандюкам товар. Пожалуйста, если они согласны принять туфли и колготки, пусть, ити их мать, очистят все мои склады. А дочку, ты, сука, не тронь. Это мой крест. Вырастишь своих, тогда посмотрим.

– Что вы лаетесь? Надо выручать Натана, а не грызться между собой. – Проговорил брюхатый Кричевский, усаживаясь в кресло.

– А ты, Миша, сколько выложишь? Открой нам, во что ты ценишь дружбу с Натаном. – Ехидно поинтересовалась Трусова.

– Не ваше дело. – Огрызнулся банкир.

– Ну почему же? Мы все тут собрались, чтобы спасать Веселого, и нам скрывать друг от друга нечего. – Возразил Брагин.

– Я ничего не скрываю. Я принес двадцать пять тысяч своих личных денег. – Тяжело вздохнув, открылся Кричевский.

– Всего-то!? Ты же, блядь, владелец банка! – Воскликнул Додик.

– Господа, кофе, коньяк… – Заученно предложила Северцева.

– Иди ты со своим коньяком. – Отмахнулся Додик.

– Не обижай девушку, она при исполнении. А насчет банка, ты, Додик, не прав. Я маленький наемный директор, а вовсе не владелец и распоряжаться могу только своими средствами, а не деньгами своих вкладчиков. – Не без гордости сообщил Кричевский и подставил свой бокал Лене. Испуганная Северцева дрожащими руками нацедила банкиру минеральной воды.

– О чем вы!? Его же убьют! – Раздался истерический женский крик. Все обернулись и увидели Анну Табаровскую. Она стояла у камина и глядела на собравшихся огромными, полными ужаса глазами.

– Чего орешь? Сама-то сколько принесла? – Зло спросила Трусова.

Анна Яковлевна с удивлением посмотрела на нее и шепотом ответила:

– У меня денег нет. Но я готова отдать свою жизнь, если это ему поможет. – Голос ее окреп и зазвенел. Она подошла к Трусовый, и глядя ей в лицо, выпалила: – Я могу сама пойти к этим бандитам, чтобы они убили вместо него меня.

– Вы слышали! Она готова отдать жизнь, а денег у нее нет. Как красиво. – Трусова громко и деланно рассмеялась.

– Вам не стыдно? – Сазонов вошел вместе с бухгалтером и, взяв Табаровскую под руку, повел ее к столу:

– Садись, Аня. От тебя денег никто не просит.

– Почему же? Чем она лучше нас. Вешается всю жизнь Натану на шею, а как дошло до дела, смотрит нам в руки. – Зло заявила Трусова.

– Сейчас же замолчите! – Крикнул Сазонов. Табаровская зарыдала и выбежала из конференцзала. Возникла неловкая пауза, которую нарушил растерянный голос Лены Северцевой:

– Господа, коньяк, кофе, минеральная вода…