Семейные тайны - Чингиз Абдуллаев

– Здравствуй, Эмма! – обрадовалась Анна. – Как хорошо, что вы так быстро приехали. Познакомь меня со своим другом.

– Это господин Дронго, о котором я тебе рассказывала, – сообщила Эмма, – а это моя старшая сестра Анна Крегер.

– Очень приятно. – Анна протянула руку, и Дронго, наклонившись, поцеловал ее руку.

Они оказались перед массивной лестницей. Но не стали подниматься наверх, а прошли направо, где у дверей их ждала пожилая женщина в темном платье, с аккуратно зачесанными седыми волосами. Мадлен была похожа на свою мать. Те же небольшие, глубоко запавшие глаза, такой же нос уточкой. Она строго посмотрела на пришедших.

– Вы опоздали, – по-русски она говорила гораздо лучше дочери. Сказывалась проведенная в бывшем Союзе большая часть жизни.

– Извините нас, – скороговоркой произнесла Эмма, – я ездила в Берлин за своим другом. Это фрау Марта, а это господин Дронго, мой старый знакомый.

Дронго протянул букет цветов.

– Рад вас поздравить.

– Спасибо, – сухо ответила Марта, забирая цветы, – проходите в комнату. Мы ждем моего зятя и скоро сядем за стол.

В просторной гостиной на первом этаже собрались гости. Эмма подвела Дронго к невысокому мужчине, который стоял у окна.

– Это Герман, муж моей сестры, – пояснила Эмма, – а это господин Дронго.

Герман был похож на мать и на сестру. Только глаза у него были совсем другими. Он протянул руку:

– Рад вас видеть, господин Дронго. Спасибо, что пришли к нам в такой день. Мы вам очень рады.

Эмма подвела гостя к мужчине, говорившему по телефону. Он был высокого роста, с длинной шеей, светлыми, словно бесцветными, глазами, уже начинающий лысеть. Это был Арнольд Пастушенко. Увидев подходивших, он убрал телефон в карман.

– Ты изумительно выглядишь, Эммочка, – сказал Арнольд, целуя молодую женщину. – А вот Леся что-то хандрит. У нее сегодня плохое настроение.

Стоявшая рядом Леся кивнула в знак приветствия. Она была такого же высокого роста, как Арнольд. Натуральная шатенка, она перекрашивалась в блондинку, и это было довольно заметно. Одета в брючный костюм темно-фиолетового цвета. Несмотря на свою молодость, она выглядела гораздо старше своих лет.

В глубине комнаты сидела женщина, казалось, погруженная в свои мысли. Она тоже была в темном платье, но волосы у нее были выкрашены в черный цвет. Дронго в который раз убедился, что кардинально черный цвет сильно старит женщину. Это была тетя Сюзанна. Она вяло кивнула гостям, даже не выслушав их приветствия.

– Кажется, Берндт решил проигнорировать юбилей своей тещи, – весело предположил Арнольд.

Из соседней комнаты выбежала девочка. Это была внучка именинницы и дочь Анны. Она подбежала к Эмме, которая, наклонившись, поцеловала ее. Девочка была высокая, полноватая, одетая в светлое платье. У нее были светлые волосы и темные глаза.

– Когда мы сядем за стол? – поинтересовалась девочка.

– Успокойся, Ева, – одернула ее мать. – Ты же видишь, что мы все ждем дядю Берндта и тетю Мадлен.

– Сколько мы будем ждать? – нетерпеливо спросила Ева.

– Недолго, – ответила Анна.

– Столько, сколько нужно, – строго произнесла Марта, входя в гостиную. – Берндт занятой человек, и он заранее предупредил нас, что сегодня опоздает. У них в банке проводится какая-то важная встреча.

– Да, он очень занятой человек, – не скрывая иронии, пробормотал Пастушенко, – и мы все будем ждать, когда наконец он соизволит здесь появиться.

– Не нужно шутить, молодой человек, – ледяным голосом произнесла Марта.

– Мы ждем Берндта? – подала голос ее сестра.

– Да, – ответила Марта, обернувшись к младшей сестре Сюзанне, – мы ждем Берндта и Мадлен. Ты что-то хочешь?

– Нет, – ответила Сюзанна, – мне ничего не нужно.

– Может, мы пока сядем за стол и просто побеседуем? – предложил Герман.

– Я уже сказала, что мы не должны торопиться, – напомнила его мать. – Это будет неправильно по отношению к Берндту. Я думаю, что не следует забывать, сколько он сделал для нашей семьи.

– Поэтому мы должны принимать его дома каждый день? – поинтересовался Герман. – И еще не забывать благодарить нашего благодетеля?

– Он всего лишь профессиональный банкир, – возразила мать, – в отличие от остальных, которые не всегда хорошо делают свое дело.

– Вы говорите обо мне? – явно обиделась Анна.

– Во всяком случае, хороших работников так часто не выгоняют, – жестко ответила Марта.

Анна вспыхнула, хотела что-то сказать, но промолчала.

– Зачем вы так говорите? – вступилась за сестру Эмма. – Вы же прекрасно знаете, что у них в организации было общее сокращение и их предприятие закрывается.

– Не нужно, Эмма, – попросила Анна.

– Но это правда, – настаивала Эмма. – С предыдущего места работы она ушла из-за девочки, чтобы проводить больше времени с ребенком.

– Для каждого промаха легко можно найти любое оправдание, – парировала Марта. – Давайте закончим эту тему. Я говорила о своем зяте и считаю правильным обратить внимание всех присутствующих на успехи этого молодого человека.

Анна отвернулась. Было заметно, что она с трудом сдерживает слезы.

– Я позвоню Берндту и узнаю, где он пропадает, – решил Пастушенко, доставая телефон.

В этот момент в дверь позвонили.

– Вот он и приехал, – кивнула Марта, посмотрев на свою невестку.

– Не надо выходить, Аня, – предложила Эмма, – я сама открою дверь. – Она выбежала из комнаты. Послышались ее торопливые шаги в коридоре.

Герман подошел к матери и что-то негромко сказал, очевидно, по-немецки. Она так же негромко ответила. Леся, наклонившись к мужу, что-то прошептала. Все услышали, как открылась дверь, потом были слышны женские голоса. Через минуту в гостиной появились Эмма и поднявшаяся с ней Мадлен.

– А где твой муж? – ровным голосом спросила Марта.

– Он задерживается, – пояснила Мадлен. – Позвонил и попросил нас уже садиться за стол. Он придет минут через сорок.

Марта нахмурилась.

– Он опять опаздывает? – спросила Сюзанна.

– Да-да, но он скоро будет, – нервно произнесла ее старшая сестра. – Давайте действительно сядем. Герман, приглашай гостей к столу. Я думаю, что мы можем наконец начинать.

Она села во главе стола. Справа от нее разместилась ее сестра, которую подвела к столу Мадлен. Она же и села рядом с тетей, оставив следующее место для своего супруга. С левой стороны от хозяйки дома сели Герман и Анна. Рядом устроилась их дочь. Дальше сели Эмма и сам Дронго. Напротив разместилась семейная чета Пастушенко.

– Калерия Яковлевна, мы собираемся начинать праздновать! – крикнул Герман, обращаясь, очевидно, к женщине, находившейся в соседней комнате-столовой, примыкающей к кухне. Оттуда неторопливо вышла пожилая полная женщина, которая несла поднос с тарелками. Подойдя к столу, она начала расставлять их.