Сильные страсти под жарким солнцем - Мария Жукова-Гладкова

Видеть заманившего нас на эту чертову яхту плейбоя мне не хотелось ни одной лишней минуты; я поняла, что больше никакой информации из него не выужу, так что можно его и отправить со своих светлых очей.

– Вали отсюда! – предложила я ему, велев прихватить тележку с остатками пищи.

Он с радостью встал, сказал, что нас с Ванькой позовут обедать часа через два, а пока мы можем поспать или пойти в салон – послушать музыку, поиграть в шахматы, полистать журналы.

Я задала мучивший меня вопрос: как выбираться из этого отсека не через открытую палубу? Услышав меня, Ванька усмехнулся и покосился на спасательный жилет, валявшийся на полу.

– Вы пытались пройти через палубу? – дошло до Вадика. Интересно, а что он думал раньше?

– Пойдем, мама, я тебе покажу, – позвал сын.

Вадик вышел первым, толкая впереди себя тележку, и мы втроем двинулись к последней двери по нашей стороне коридора. Выяснилось, что я ее неправильно дергала (когда я добралась до нее, была уже в панике?), – следовало вначале нажать на кнопку, фиксирующую замок. Это было сделано для того, чтобы во время качки дверь не билась о стену. Правда, все другие двери были действительно заперты и вели в каюты, предназначенные для гостей.

Ванька предложил показать мне яхту. Я кивнула, решив, что мне следует знать, что тут имеется в наличии и как перебираться из одной части в другую – мало ли как ляжет карта?

Салон при свете дня (хоть и пасмурного) смотрелся совсем по-другому. Это было довольно просторное помещение, теперь казавшееся мне в два раза больше, чем вчера. Но вчера все углы были затемнены, да и светомузыка то высвечивала танцующих, то опять погружала все во мрак. Столы, установленные раньше вдоль одной стены, теперь располагались в разных местах, на двух стояли доски с шахматами, ввинчивающиеся в подставки, еще на двух лежали стопки журналов и газет. Появились кресла. Возможно, вчера они тоже были, но я их не заметила.

Каюта Арсения Михайловича была заперта. В кухне нас встретил улыбающийся кок и поинтересовался, что мы желаем на обед. Выбор я оставила за Ванькой. Рядом с кухней находился ресторан примерно на двадцать посадочных мест. Внизу – машинное отделение, еще какие-то служебные помещения.

– Команда тут большая? – спросила я у сопровождавшего нас Вадима.

Он этого не знал и никогда не интересовался количеством моряков, мог только сообщить, что все они русские (или украинцы) и раньше ходили в загранку на торговых судах. Капитану меня не представили, вообще создавалось впечатление, что команде отдан приказ по возможности не попадаться мне на глаза.

Перед тем как отправиться назад в нашу с Ванькой каюту, я спросила у Вадима, не в курсе ли он, когда мы должны прибыть к месту назначения.

– К вечеру, – ответил он. – Так что вы лучше сейчас поспите… А то неизвестно, когда сегодня сможете лечь.

– А что такое? – тут же заинтересовалась я.

– С вами будут говорить, – уклончиво ответил Вадик.

Что же это за разговоры меня ждут, хотелось бы узнать? И главное – с кем?

* * *

По возвращении в нашу каюту Ванька тут же взял быка за рога.

– Мама, тебя принимают за тетю Иру?

– По всей вероятности, – кивнула я.

– Но почему ты им не скажешь…

– Я на задании, – объявила я, зная, что мой старший ребенок обожает всякие шпионские фильмы и книги.

Он уставился на меня, раскрыв рот. Я молча кивнула и перешла на шепот. Мы устроились у меня на койке, и я рассказала ему про исчезновение Кати и Зои и про задание Буйновского. Глаза ребенка загорелись, единственное, что его возмущало, так это то, что я не сообщила ему всего этого раньше.

– И мы должны их спасти? – спросил он.

– Во всяком случае – постараться, – бодренько ответила я.

– А как ты дашь сигнал Олегу Алексеевичу?

Я пожала плечами. Ребенок тут же стал меня уверять, что мы с Буйновским и начальником службы безопасности обязательно должны были договориться о системе сигналов и о том, как станем поддерживать связь. Я возразила, что где-то рядом находятся профессионалы, состоящие на службе у Олега Алексеевича. Вот они пусть и дают сигналы.

– Но если с нами что-то случится? – спросил ребенок.

– С нами ничего не должно случиться, малыш. По крайней мере, ничего плохого, – ответила я. Хотелось бы мне в это верить.

Но у Ваньки был еще один вопрос, наверное, мучивший его больше всего.

– А папы там точно нет? – посмотрел он на меня с надеждой.

– Боюсь, что дядя Вадим сказал тебе неправду, – вздохнула я, обнимая сына за худые плечи. – Я не представляю, где твой отец. И жив ли он еще.

Ванька молча отправился к себе на койку и лег на живот, уткнувшись носом в подушку. Я тоже легла, уставившись в потолок. Какой же негодяй этот Вадик! Ну зачем было обманывать ребенка?!

Ванюша со Славкой здорово переживали из-за отсутствия отца. Когда в моей жизни появился Сергей Борисович, владелец одного из Канарских островов, мальчишки приняли его на «ура» и быстро привязались. С Сергеем Борисовичем мы сходились и расходились три года, но, нужно отдать ему должное, в периоды разрывов со мной дядя Сережа продолжал общаться с мальчишками. Я знала, что он очень любит детей, жалеет, что нет своих, а моих считает почти родными. И ему-то самому хорошо известно, как трудно парню расти без отца.

Но у человека, имеющего капиталы, позволяющие покупать острова в Атлантическом океане, не может не быть врагов. У Сергея Борисовича возникли очень серьезные проблемы, и он оказался перед выбором: погибнуть – или срочно свалить из страны. Естественно, выбрал последний вариант.

Как выяснилось, он уже год (до момента отъезда) был фиктивно женат на шведке, – так сказать, готовил себе заранее пути отступления. Поэтому, как он объяснил, и не предлагал мне сочетаться законным браком.

Через месяц после отбытия в Швецию Сергей Борисович стал регулярно названивать нам домой, умоляя приехать – всем вместе, включая мою маму. Я твердо сказала: нет. Я не могу постоянно жить за границей. Более того, я не могу срывать с насиженного места детей и маму, бросать хорошую работу, обеспечивающую нам всем достойное существование, и отправляться к человеку, по всей вероятности, находящемуся вне закона – точно я не знала, но предполагала, что дело обстоит именно так. Если бы я была одна и отвечала только за себя… Тогда, может быть… Но рисковать детьми, их будущим – исключено! Хотя в эту поездку я потащила с собой Ваньку… Но я не думала, что случится что-то экстраординарное. И Ванька бы не понял, если бы я уехала отдыхать одна, в особенности когда у него каникулы.

Сергей Борисович надежд не терял и продолжал нам регулярно звонить – или у него так проявляется ностальгия? Дети всегда были рады, спрашивали, когда он вернется, и задавали всяческие вопросы мне…