Прощай, Византия! - Татьяна Степанова

— Почему? Что случилось? — не поняла Катя.

— Да личность задержанного они устанавливают. Вроде машину его нашли недалеко от места происшествия, проверили по номерам, а она у нас в области зарегистрирована, в Можайском районе. Приказано немедленно проверить данные на некоего Елецкого Петра Николаевича. А тут, как на грех, вызовы срочные: в Раменском убийство из хулиганских побуждений и в Королеве труп криминальный. Не знаю, кого куда посылать — вот сутки выпали, Екатерина Сергеевна. В Калмыкове возле дома оперативная машина была на всякий случай оставлена, так вынужден был ее снять с поста, направить в Королев. Там с трупом разберутся, снова в Калмыково вернутся на ночь.

— Ты слышал? — спросила Катя Драгоценного.

— Я не локатор, но у дядечки-мента голос трубный, — Драгоценный положил салат Кате на тарелку. — Ешь давай, кому сказал!

— Подожди. Ты слышал: наши его задержали!

— Кого?

— Он стрелял в Ираклия. — Катя не могла усидеть за столом, вскочила. — Киллер, наемник, задержан — ты это понимаешь?

— Ну, дело хорошее, — усмехнулся Драгоценный.

— Если он пытался убить Ираклия, то… Вадик, их оставалось ведь только двое. А теперь, когда Ираклий ранен, остался только один.

— Кто?

— Павел Судаков. — Катя мучительно попыталась вспомнить, представить себе этого человека. Она видела его там, в доме, мельком. Когда вспыхнул скандал, когда Марка Гольдера не пускали к сыну… Да, да, именно тогда она и увидела его — он вышел из кабинета. Вид у него был заспанный, растерянный. Господи, неужели этот человек — всему причина? Приятное интеллигентное лицо. Нина про него столько всего рассказывала. Ей казалось, что он с ней во многом откровенен. Откровенен?

А где он сейчас? Боже, дежурный отослал машину охраны в Королев на происшествие. Наших там никого сейчас нет. Нина одна. Этому человеку она доверяет, и если он появится в доме, то…

— Катя, ну ты что? — мягко спросил Драгоценный. — Чего ты в самом деле?

— Вадик, наши сняли охрану в доме из-за срочного вызова на другое происшествие.

— Ну и?..

— Я боюсь за Нину. — Катя чувствовала: словами этого не выразить. — Я очень боюсь.

— Ты же говоришь, ваши задержали киллера. Значит, вот-вот возьмут и заказчика.

— А если он их опередит? Он же всегда, всегда опережал! Там в доме Нина и эти двое последних Абакановых — Ирина и мальчик, они же сейчас перед ним совершенно беззащитны!

Кравченко неторопливо налил себе в стакан молока. Выпил с удовольствием. Ничего на свете — даже водку, даже ром, даже текилу не любил он так, как этот вот такой насквозь полезный, младенческий напиток.

— Ладно, давай одевайся, — сказал он.

Катя посмотрела на него: «Я правильно поняла, нет?»

— Одевайся быстро. Я готов, мне собраться — только подпоясаться, — хмыкнул Драгоценный. — Сейчас без малого одиннадцать. Сгоняем туда, в это ваше Калмыково-Внуково. Между прочим, мне эти твои «ваши» ящик коньяку должны будут поставить. За то, что я в свое свободное время их ментовскую работу буду выполнять — охранять этих ваших малолетних…

Он не договорил. Катя обняла его, буквально повисла у него на шее — от полноты чувств.

В это самое время в подмосковном Можайске группа, прибывшая из главка, вместе с местными оперативниками и сотрудниками ГИБДД выехала на улицу Ленина с намерением проверить некий адрес. «БМВ», обнаруженный возле места покушения на Ираклия Абаканова и принадлежащий согласно банку данных гражданину Елецкому, был зарегистрирован в местном МРЕО. Был установлен и Можайский адрес гражданина Елецкого: улица Ленина, 21, квартира 76.

Дверь в квартиру, расположенную в ветхой хрущевке, долго никто не открывал. Наконец послышались шаги. Зазвенела цепочка, и на пороге в тусклом свете лампочки появилась пожилая женщина, самая обыкновенная — в ночной рубашке, халате, тапочках и папильотках, повязанных газовой косынкой. Увидев сотрудников милиции, она встревожилась.

— Гражданин Елецкий здесь проживает?

Она удивленно моргала — со сна, видимо, плохо соображая.

— Фамилия Елецкий вам известна? — Оперативники вошли в прихожую тесной двухкомнатной квартиры — никого, в спальне разобрана постель, на коврике дрыхнет черный кот.

— Да, конечно. Петя — мой племянник, сын моей покойной сестры. А в чем дело?

— Предъявите документы, пожалуйста.

Документы оказались в порядке: Мария Константиновна Захарова, местная уроженка, прописана по этому адресу.

— Где вы работаете?

— Я на пенсии.

— Значит, Елецкий — ваш племянник? Он живет здесь с вами?

— Нет, он живет в Москве. — Захарова комкала байковый халат на груди. — Года полтора уже. У меня он жил недолго, как приехал из Бишкека. У него же, кроме меня, родственников в России никого.

— Какой у него московский адрес?

— Да я и не знаю. Он ведь квартиру снимает.

— Вам он звонит?

— Звонит редко. Погодите, у меня где-то был его телефон, вроде давал он мне — вот только не помню, рабочий или же…

Телефон Захарова искала долго. Вооружившись очками, проверила не одну и не две (их у нее было множество) старых записных книжек. Наконец нашла.

— А машину он покупал, когда здесь у вас проживал?

— Машину? Да, ему товарищ его продал, с которым они вместе из Киргизии приехали. Сослуживец, их обоих уволили тогда с работы-то.

— Вам известно, чем занимался ваш племянник в Киргизии?

— Сначала, ну, пареньком-то молоденьким, военным был. После военного училища на границе служил, грани-цу охранял. Мать его, сестра моя — покойница, очень этим гордилась. Ну а потом.., потом не знаю, со службы он уволился. Там же рухнуло все. Кем-то там в Бишкеке работал. Вроде тоже по военной специальности. А потом, ну как Акаева-то ихнего свергли, и с той работы его уволили. Русским-то там сейчас ой как несладко, бегут оттуда русские-то. — Захарова горестно вздохнула. — У него, у Пети-то, ведь это.., отец при советской власти в органах работал. В КГБ там, в Киргизии. Ну и Петя хотел по его стопам, да вот не вышло.

Данный Захаровой телефон проверили: он оказался телефоном квартиры. Адрес квартиры был: Земляной Вал, 27/3, 146. Но этот адрес, увы, как и фамилия задержанного, никому пока ничего конкретного не говорил.

Ночью все кошки серы, а улицы темны. Колосов был жестоко разочарован: допрос с пристрастием не дал ожидаемого результата. Стрелок молчал как рыба. Как диверсант. Единственное, что он назвал.., что было выбито из него в ходе этого допроса, — это имя и фамилию — свои, не заказчика. Звали его действительно Петром Елецким. Хотя бы это не надо было теперь документально подтверждать через громоздкое многоступенчатое опознание.