Информатор - Курт Айхенвальд

Брайан Шепард.

Она винила ФБР. Они запудрили мозги ее мужу для того, чтобы удержать его. Им плевать, что с ним будет. Это точно.

– Мы беспокоимся за нашего парня, – говорил Херндон. – Мы не хотим, чтобы он остался ни с чем.

Слушавший его Джек Кордес, сотрудник отдела ФБР по контролю за договорами, задал несколько вопросов. Просьба Херндона не была беспрецедентной, но для ее исполнения требовалось время. Чтобы получить разрешение выплатить компенсацию человеку, потерявшему работу из-за сотрудничества с ФБР, требовалось преодолеть массу бюрократических препон.

Все это происходило 10 января 1995 года. Приближался день атаки на АДМ, и Шепард с Херндоном все чаще задавались вопросом, что станет с Уайтекером. Сам он витал в облаках, уверяя, что все будут считать его героем и изберут главой компании. Агенты делали все, чтобы он осознал возможность своего увольнения, но делали это аккуратно. Они понимали, что сейчас ему трудно. И если для того, чтобы пережить это нелегкое время, ему нужно верить в светлое будущее, лучше его не разочаровывать. Но если Уайтекер лишится работы, они его не бросят.

Шепард и Херндон поделились своей тревогой с прокурорами. Те разошлись во мнениях. Одни считали, что улаживать этот вопрос должно ФБР, другие были категорически против того, чтобы платить осведомителю. Уайтекер не наркоделец какой-нибудь, говорили они, он найдет себе работу. А на свидетеля, которому заплатило обвинение, присяжные наверняка посмотрят косо.

Наконец решили оставить вопрос на усмотрение ФБР. К концу разговора с отделом по контролю за договорами агенты несколько успокоились. По крайней мере, они могли продолжать свое дело.

Шесть дней спустя Шепард и Херндон вылетели в Атланту, чтобы подготовиться к очередным переговорам по фиксированию цен. Переговоры должны были состояться 18 января в отеле «Марриот», близ аэропорта. Прибыв в отель, агенты обнаружили, что шестнадцатиэтажное здание жужжит, как улей. Зал Кобба, избранный на этот раз центром лизинового мошенничества, был занят до одиннадцати часов следующего вечера, так что агентам пришлось бездельничать сутки с лишним. Когда наконец они попали в зал, то убедились, что с видеозаписью, как всегда, будут трудности. Помещение было достаточно просторным, в нем стоял большой стол, множество мягких стульев и – сервировочный столик у стены. Но пристроить лампу было некуда. Камеру можно было спрятать разве что в сервировочном столике, стоявшем в совершенно неподходящем месте. Агенты до глубокой ночи передвигали с места на место тяжелую мебель.

Номер, доставшийся им для наблюдательного пункта, тоже не вызвал восторга. Он соединялся дверью с залом Кобба, и, стало быть, участники переговоров могли их слышать. Херндон подоткнул под дверь полотенце. Высокотехнологичным методом это не назовешь, зато можно будет перешептываться.

Рано утром готовый к подвигам Уайтекер явился в номер Шепарда. Херндон провел краткий инструктаж, подчеркнув, что Уайтекер должен предупреждать, когда покидает помещение, и стараться, чтобы побольше говорили другие.

Шепард тем временем решил еще раз проверить диктофон, спрятанный в кейсе. Он положил его на кровать и включил.

Никакого эффекта.

Он включил диктофон снова. По-прежнему ничего.

– Похоже, у нас проблема, – пробормотал он.

Херндон присоединился к нему, и они некоторое время возились с диктофоном вдвоем, но толку не добились. Шепард был озадачен: он проверял устройство в Декейтере перед самым отлетом.{224}

Уайтекер беспомощно наблюдал. Затем он посмотрел на часы.

– Алло, парни, – произнес он извиняющимся, нетерпеливым тоном, – там у нас, наверное, народ уже собирается, так что мне тоже пора.

Возразить было нечего. Агенты отпустили Уайтекера, а сами, безуспешно провозившись с диктофоном еще несколько минут, в досаде убрали его и поспешили на наблюдательный пункт. Шепард занял место за монитором, а Херндон позвонил в ФБР Атланты и вызвал группу поддержки.

Местные агенты прибыли всего через несколько минут и занялись диктофоном. Осмотрев его, они пришли к выводу, что сели батарейки, даром что новые. Один из агентов, Джей Спейдафор, сказал, что запасные батарейки у него в машине, и побежал за ними. Следовало поторопиться, ведь заседание в соседней комнате уже начиналось. Шепард включил камеру.

Кореец Й. Е. Ким из «Чейл йеданг» развеселился. Он остановился в отеле «Ренессанс» и вызвал такси, чтобы доехать до «Марриота», не зная, что отели стоят бок о бок. Уайтекер подошел вместе с ним к окну. День был ясный и солнечный, и подъезд «Ренессанса» был хорошо виден.

– Это же по соседству, – сказал Уайтекер.

– Ну да! А я не знал, – отозвался Ким. – Заплатил водителю два доллара за посадку.

Стрелки часов подошли к девяти.{225} Прибыл Ямамото из «Киова хакко». Поздоровавшись с ним, Уайтекер подошел к телефону, чтобы распорядиться относительно ланча и заказать завтрак. В это время Ямамото бросил свое пальто вместе с прочими вещами прямо на столик с камерой, но Уайтекер поспешил исправить положение.

– Здесь, наверное, есть гардероб, куда можно повесить пальто, Масси, – сказал он. – Не беспокойтесь, я уберу.

Ким занял место за столом и сказал, что слышал о землетрясении, разрушившем накануне Кобе, город в западной части Японии.

– Да, – покачал головой Ямамото, – погибло две с половиной тысячи человек.

– И взорвался лизиновый завод, – добавил Уайтекер.

– Да-да, – кивнул японец, улыбаясь.

– Лизиновый завод? – переспросил Ким, глядя на Ямамото с недоумением. – Ваш завод?

– Да, – ответил тот. – И теперь нам придется увеличить цену на лизин. До одного доллара и пятидесяти центов, наверное. – Он засмеялся.

Ким все еще не понимал.

– Значит, завод пострадал лишь частично?

Уайтекер и Ямамото, смеясь, помотали головами.

– Да нет, – сказал Уайтекер, – это просто…

– Это шутка, – закончил за него Ямамото.

Теперь они смеялись вместе.

Агенты вставили в диктофон новые батарейки. Херндон нажал кнопку, и бобины начали вращаться. Он снял телефонную трубку и набрал номер зала Кобба.

К телефону подошел Уайтекер.

– Это Боб, – прошептал Херндон. – Кейс в порядке.

– Простите? – не понял Уайтекер.

– Диктофон работает. Я принесу вам кейс.

– Спасибо, это будет замечательно, – отозвался Уайтекер.

– Я придумал, как объяснить это.

– Хорошо… – протянул Уайтекер. – Я составлял меню пару дней назад.