Убить Беллу - Владимир Колычев

– Это само собой! Само собой... Только нам сначала нужно найти вашего братца.

– А он скрывается?

– Увы. Может, вы подскажете нам, где он?

– Да есть тут одна... Может, он к ней прибился?

– Женщина?

– Ну да, женщина... Только вы не думайте, что у них с Филей любовь. Эта женщина его лечит...

– Лечит? От чего?

– Как от чего? От шизофрении!

– Уколы ему колет?

– Ну, наверное.

– Вы видели, как она делает уколы вашему брату?

– Нет, не видела... Просто я знаю, что Филипп больной человек. И жить с ним можно только для того, чтобы его лечить...

Бред недолеченной шизофренички.

– Сама-то она вылечилась. Теперь Филиппа лечит...

– Кто вылечилась? О ком вы говорите?

– Да я не знаю, как ее зовут. Она в хорошей палате лежала, с телевизором. Там, говорят, даже джакузи было...

Кажется, из навозной лепешки проклевывалось зерно истины.

– Только не надо думать, будто я не знаю, что такое джакузи. Не в Калиновке, чай, живем... Хотя в Калиновке частенько бываем...

– Калиновка – это что?

– Деревня. Мама ее родовым имением называет. У нас там дача... И эта женщина там живет.

– Какая женщина? – напрягся Стас.

– Ну та самая, которая в больнице с нами лежала...

Зерно истины начало прорастать. Где еще могла лечиться сестра Беспалова, если не в психушке. И Белла там тоже отметилась. А потом Калиновка. Она запросто могла снять или купить дом в какой-нибудь деревне...

– Как ее зовут? – сгорал от нетерпения Фокин.

– Я же говорю, не знаю.

– А на лицо помните?

В последнее время он не расставался с фотографией Беллы. Носил ее у самого сердца. Разумеется, любовь здесь ни при чем. Профессиональная надобность. И даже профессиональная ненависть, которая стремительно перерастала в личную.

Беспалова долго рассматривала фотографию.

– На ту, которая в больнице лежала, не очень похожа. А та, которая в Калиновке была, да...

– Так это что, разные женщины?

– Знаете что! Я вам, наверное, укольчик все-таки сделаю. Чтобы мозги прочистить. Знаете, помогает... В больнице она была больная, худая и в халате. А в Калиновке – здоровая, свежая и нарядная. Неужели не понятно?.. Если непонятно, придется делать укол...

– Спасибо, как-нибудь в другой раз... А где эта женщина в Калиновке живет?

– Зачем она вам? – ревниво сверкнула взглядом Беспалова.

– Уверяю вас, не для того, чтобы колоть уколы! – с трудом сдержал ухмылку Фокин. – Я, конечно, не совсем здоров. И немного аминазинчику мне не помешает. Поэтому завтра я приду к вам, и вы мне сделаете укол...

– Одного укола будет мало. Возможно, понадобится курс лечения...

– Как скажете, док... А у кого сейчас лечится ваш брат?

– Вы все-таки думаете, что он лечится? Да, мне тоже так кажется... Эта дамочка сама прошла курс лечения. А потом она узнала, что Филипп наш психически нездоров...

– Как она об этом узнала?

– А вы думаете, чем Филипп в Калиновке занимался? Баб высматривал... А я за ним смотрела. Чтобы он бед не натворил. Что поделать, если во всей семье только я одна здоровая?

– Знаете, и у меня складывается такое же впечатление. Но не будем отвлекаться. Итак, ваш Филипп высматривал баб. А вы смотрели за ним...

– Да, смотрела за ним. Или лучше сказать, следила. А что поделать, если во всей семье...

– Вы самая здоровая, самая-самая... Итак, вы следили за Филиппом.

– Да, а он этого не знал. Он к реке, а я за ним. Смотрю, он за дерево спрятался. И я смотрю туда же. Гляжу, женщина к реке спускается. Красивая. Спокойно так подходит к мосткам, раздевается. Думала, догола разденется, ан нет, в купальнике осталась. Смотрю, Филипп задергался. Вокруг-то никого нет. Можно прыгать на бабу-то, насиловать... Ну он и прыгнул. А она как даст ему! Ну как в кино! Ногой в голову! Филипп упал. А я думаю, убила, ну и ляд с ним... А женщина оделась, пнула его еще раз и ушла... А на следующий день она сама к нему подошла. Я не знаю, о чем они говорили. Но она забрала его с собой. Посадила в машину и уехала.

– Куда?

– Так дом у нее там, в Калиновке. Хороший дом, из бревен. Два этажа, бревна свежие, лакированные. Со всеми удобствами, надо думать. И джакузи, наверное, есть... Филя там полоскается. После процедур...

– После каких процедур?

– Ну так она его там лечит. Уколы ему колет... Я, конечно, не видела. Можно было посмотреть там, что в доме творится. А если эта женщина меня поймает, да еще аминазином начнет колоть?.. Я однажды к этому дому близко подошла. Гляжу, Филя девчонку какую-то из машины выталкивает. Из города, наверное, привезли. И парень с ним еще какой-то, на санитара похож. Я так сразу и поняла, что девчонку аминазином колоть будут. У парня того из кармана упаковка шприцов выпала. Я знаете, как их увидела, так стрекача-то и задала. Ох и долго бежала, до самого дома. Я ведь аминазин на дух не переношу...

Зато Стас уважал аминазин. Потому что именно из него вылупилось зерно истины. Проросший стебель уже колосился. Пора собирать урожай.

Калиновка находилась в полста верстах от Москвы в Ярославском направлении. Беспалова объяснила, как туда добраться. Фокин и Чумаков немедленно отправились в путь.

– Может, ребят из отдела возьмем? – несмело предложил Володя.

– А если эта сумасшедшая нам лажу подсунула? Хочешь, чтобы весь отдел со смеху лег?..

– И без того все лягут. Когда узнают, какой курс лечения тебе прописали.

– Слушай, я что, так безнадежно выгляжу?

Стас гнал машину по Осташковской улице, чтобы оттуда выехать на МКАД. А там до Ярославского шоссе рукой подать.

– Ты всерьез рассчитываешь взять Бакатину голыми руками?

– У тебя что, нет оружия?

– Оружие-то есть.

– И у меня ствол. Какие же здесь голые руки? Слушай, а может, ты боишься?

– Я боюсь? – вспылил Володя. – Я не боюсь!

– Тогда все хоккей!.. Пойми, времени у нас нет. Вдруг мы еще успеваем Ларку спасти. А если задержимся, тогда хана ей...

– Ну так можно позвонить в отдел, объяснить ситуацию, назвать адрес. Пусть ребята подтягиваются. А мы в авангарде...

– Что ж, звони.

Чумакова можно понять. Белла Бакатина – очень опасный противник. Доказано практикой. И нужно вывернуться ужом, чтобы взять над ней верх... А ведь когда-то эта гадюка была мягкой и пушистой кошкой. От любви к ней Стас не сгорал, но гладить ее любил. Кто ж сейчас ее гладит? Неужели тот ублюдок, которого она взяла к себе в услужение? Баба она страстная, до секса охочая. И до девичьей крови тоже...