Хозяйка Изумрудного города - Антон Леонтьев

Когда вечером Алекс, так и не приняв решения, провожал Изабеллу к джипу, к нему подбежал один из заросших щетиной мятежников.

— Она только что улетела, — сказал он, явно имея в виду Наталью. — И оставила тебе это, — он протянул конверт.

Алекс пробежал глазами короткую записку и бросился к телефону. Изабелла поняла, что ее отбытие отменяется.

— Она улетела в Вашингтон, — сказал ей Алекс. — Она написала, что здесь ей больше делать нечего, если я выбрал тебя.

Изабелла помассировала покатые литые плечи Алекса.

— Ты же на самом деле выбрал меня, — промурлыкала она. — Алекс, мой любимый… Забудь о Наталье.

— Она же обеспечила меня деньгами на продолжение борьбы, — произнес он.

Изабелла закрыла его рот поцелуем.

Убедить мужчину в том, что пора предаться любви, Изабелла умела. Алекс не смог устоять перед ней. Они провели ночь в хижине, на грязноватом матрасе. Изабелле было все равно — она рядом с любимым.

Утром Алекс сказал:

— Тебе пора обратно в Эльпараисо. Ты не сможешь остаться здесь.

— Почему? — прошептала Изабелла. — Я хочу этого больше всего на свете…

Он нежно поцеловал ее и ответил:

— Я не из тех мужчин, которые приносят счастье женщинам. Кроме того, ты изменилась, Белла, изменился и я.

— И еще у тебя есть она, — произнесла Изабелла. — Вот что изменилось прежде всего, Алекс.

В ней закипела внезапная злоба. Злоба на всех — на Алекса, на Рамона, на Наталью. И в первую очередь на себя. Она рискует жизнью, отправляется на край света к нему, а он не знает, что ей сказать. Единственное, на что Алекс способен, так это заняться сексом.

Ее боготворят миллионы, собственный муж-президент сходит по ней с ума, а она унижается перед Алексом. Но ведь она его любит…

— Это Наталья, — в хижину, где на матрасе сидела обнаженная Изабелла, ворвался чумазый мужчина с автоматом наперевес. Он бросил Алексу телефон. Коваччо, поймав его на лету, произнес в трубку крайне нежным тоном:

— Моя милая девочка, это ты…

Он словно забыл о присутствии Изабеллы. Быстро одевшись, она побежала к джипу и, так и не попрощавшись с Алексом, который был занят разговором с Натальей, завязала себе глаза и крикнула:

— Прочь, везите меня назад!

По дороге она старалась ни о чем не думать и, не отвечая на многочисленные вопросы встревоженной Рахили, вылетела обратно в столицу Коста-Бьянки.

Рамон с нетерпением ожидал возвращения Изабеллы. Он знал, что она должна принять решение. Но каково оно будет? Он встретил ее в аэропорту. Изабелла, подав ему руку с трапа, сказала:

— Я вернулась.

— Как же я рад! — воскликнул ди Сан-Стефано. — Значит, ты остаешься со мной?

Изабелла предпочла промолчать. Она сама не знала, что же собирается предпринять. Обида на Алекса за то, что он пренебрег ею, бросившись разговаривать с Натальей, прошла. Он же не упрекает ее за то, что она стала женой Рамона, — как же она, в свою очередь, может требовать от него, чтобы он отказался от этой женщины. Наталья помогла Алексу, как когда-то Рамон помог самой Изабелле. И все же это не было поводом, чтобы отдавать ей Коваччо.

Изабелла продолжила деятельность с утроенной силой. Казалось, что вся ее энергия и любовь, которую она хотела бросить к ногам Алекса, приняли другие формы. Она посещала больницы, держала на руках больных СПИДом детей, жертвовала гигантские суммы. В то же время, как и обычно, скупала новые вещи, драгоценности, автомобили, антиквариат, не обращая внимания на цену. Она металась между двумя крайностями, не зная, какой же отдаться.

Рамон не торопил ее, их разладившиеся отношения начали приходить в норму. Изабелла пыталась его убедить, что развод — не такая страшная вещь.

— Нет, — сказал ей грозно ди Сан-Стефано. — Изабелла, народ Коста-Бьянки называет тебя святой, ты не имеешь права бросать ни его, ни меня. Алекс Коваччо не сделает тебя счастливой. Это могу только я.

Она приняла решение бросить мужа и перебраться в джунгли в тот самый момент, когда поняла, что беременна. С Рамоном она не спала уже больше двух месяцев, это мог быть ребенок только от одного человека — Алекса. Она зачала его той ночью в хижине.

Рахиль, раскинув карты, произнесла после долгой паузы:

— Этому ребенку суждено вырасти сиротой, Белла, если ты сейчас бросишь Рамона. Одумайся, ты не сделаешь этого!

Изабелла, которая собирала чемоданы, правда, не зная, что же взять с собой, ответила ей:

— Я ни за что не избавлюсь от него.

— А как же Наталья? — поинтересовалась гадалка. — Она явно не из тех женщин, которые уступают мужчин соперницам. Знаешь, Изабелла, мне кажется, во многом вы с ней похожи.

— Мы совершенно разные, — отрезала Изабелла. — Эта русская не представляет для меня угрозы.

Я знаю, что Алекс любит только меня. А на крайний случай…

Она раскрыла небольшую шкатулку из слоновой кости. Там, в углублении, чернел миниатюрный пистолет, инкрустированный бирюзой. Подарок одного из почитателей Изабеллы. Она получала ежедневно до пяти тысяч подношений со всей страны и из-за рубежа.

— Ты что, пойдешь на убийство, Белла? — ужаснулась Рахиль. — Это же смертельный грех!

— Ради Алекса, — произнесла Изабелла, доставая пистолет, — я пойду не только на это. Наталья не получит его ни в коем случае. Я уничтожу ее, ты мне веришь?

Взглянув в голубые глаза Изабеллы, гадалка содрогнулась. Она видела решимость, помноженную на сумасшедшую любовь.

— Я тебе верю, — скорбно произнесла она. — И будь что будет, Белла. Я всегда с тобой.

На публике президентская чета сохраняла видимость счастливой семейной жизни. Рамон, появляясь с Изабеллой, облаченной в немыслимый туалет, на балконе дворца, приветливо махал рукой тысячам людей, собравшихся на площади. Однако ситуация в Коста-Бьянке становилась критической. Приближалась вторая годовщина переворота, в результате которого Рамон ди Сан-Стефано пришел к власти, а итоги были неутешительны, если не сказать — плачевны.

Охваченная кризисом экономика, владычество зарубежных компаний и концернов, возрастающая нищета, безработица, отсутствие перспективы. Помимо этого — возобновившийся после короткого перерыва кровопролитный конфликт, который грозил перерасти в гражданскую войну. Алекс Коваччо, собирая под своими знаменами всех недовольных новым президентом, уже фактически овладел двумя провинциями на западе страны.

Изабелла, узнав о том, что Рамон намеревается жесточайшим образом подавить сопротивление мятежников, устроила мужу истерику.

— Ты не посмеешь этого сделать! — кричала она в его кабинете. — Рамон, я умоляю тебя!

Президент, нервно постукивая костяшками пальцев по столешнице, отвечал: