Похождения соломенной вдовы - Галина Куликова

— Отпустите меня! Вы, кретин! Я думала, оружиестреляет, а не плюется водой! Они что, на вас сэкономили? Они нанялиненастоящих охранников?!

— Я не охранник! Я профессиональный манекенщик!

На мне такой же костюм, как и на вас, дура вы этакая!

— Так зачем вы тогда у меня отнимаете свою игрушку?

— Затем, что мне нужно ее сдать!

Во время этого диалога, пиная друг друга, мы ухитрилисьповалиться на пол. Теперь же, встав на четвереньки, я увидела, что в проходекатается клубок тел, над которым то и дело взметается соломенного цвета коса. Ссестрой Скитальцева кто-то дрался. Этому замечательному человеку необходимобыло помочь. Словно кошка, я сгруппировалась и прыгнула с помоста вниз,нацелившись на летающую косу, и практически с первого замаха ухватила ее засамый конец. Потом начала наматывать на руку. В ответ раздался рев раненогобегемота.

— Лерочка! — снова сказал тот же знакомый голос, инадо мной появилось моложавое лицо Егора Берингова.

Первый муж! Черт побери, вот только его мне и не хватало!

— Девочки, прекратите! — закричал Егор, пытаясьвырвать проклятую косу у меня из кулака. — Мы все здесь друзья!

В этот момент кто-то взял меня сзади под мышки и с легкостьюподнял на ноги. Я невольно потянула сестру Скитальцева за собой за косу,которую так и не выпустила из рук. Вереща, та кое-как встала на ноги следом замной. Зал между тем уже опустел. Последние зрители с топотом исчезали в дверях,не оглядываясь. На сцене валялась корона победительницы, так никем и невостребованная. Я мимолетом успела посожалеть о чьих-то несбывшихся надеждах. Итут увидела, что к нам движутся двое незнакомых мужчин. Однако косу выпускатьвсе равно не стала.

— Ну, хватит, хватит, отпусти ее! — попросилкто-то из-за моей спины. Кто-то, кто поднял меня с пола и прекратил драку. Яснокто! Я сразу же поняла это по голосу.

Лже-Туманов! Так я и знала.

Он вышел вперед, и я в который раз невольно отметила, какотлично он выглядит. Если бы не участие в грязной игре с подменой моего мужа иубийствами, мое сердце наверняка бы затрепетало. Но сейчас мне было не дотрепета.

— Она хотела меня убить! — крикнула я, воткнувуказательный палец в сестру Скитальцева.

— Спокуха! — сказал лже-Туманов. — Оставь еежить, она просто перестраховалась.

— Да неужели? А кто завез меня на пустырь?! Чтобыостаться в живых, мне пришлось драться с дикими собаками!

Я брыкнула ногой в сторону Светланы. Та стоялараскрасневшаяся, с выбившимися из прически прядями и злобно ела меня глазами,не говоря при этом ни слова.

Лже-Туманов снова схватил меня за плечи и оттащил немногоназад.

— Кисочка, кто эти люди? — спросил Берингов,оглядываясь на мужчин. — Можешь объяснить, что они здесь делают?

— Я?! Я думала, это они мне все объяснят! Или ты мневсе объяснишь! — Возмущению моему не было предела.

Я столько сегодня пережила и, выходит, все зря? Я же должнаотчитываться? И Берингов туда же! Мы не виделись с ним, не знаю скольковремени, и первое, что я слышу вместо «здравствуй», это требование объяснений!

— Думаю, нам следует поехать в какое-нибудь спокойноеместо и все обсудить, — сказал в ответ на его вопрос лже-Туманов, неохотновыпуская меня из далеко не дружеских объятий.

Егор сощурился и жестко спросил, засунув руки в карманыизрядно помятого пиджака:

— Надеюсь, вы тот, о ком я подумал? Я не ошибаюсь?

Тут я снова не выдержала:

— Черт побери, кто же он? Китайский император?

Щупальце русской мафии? Человек в черном? Кто?!

— Я просто уверен, — твердо заявил лже-Туманов, необращая внимания на мои выкрики и глядя прямо в лицо Берингова, — что яименно тот, кто вам сейчас нужен больше всего.

— Значит, психиатр, — констатировала я.

Заставить меня молчать могло только чудо. Вот сестраСкитальцева, в отличие от меня, не издавала ни звука, словно у нее во рту былкляп. Выдержка у девки просто потрясающая! Она стреляла в общественном месте,распугала всех конкурсанток, жюри и публику и стоит, даже глазом не моргнет!

— Я поеду с вами только в одном случае, — заявилБерингов, — если моя Лера вам доверяет.

— Это глупо, — пожал плечами лже-Туманов. —Если бы я был неподходящим человеком, то уж, поверьте, сумел бы втереться вдоверие к вашей Лере! И еще как!

Он пристально посмотрел на меня, и я слегка покраснела.Действительно, мы уже сто раз могли бы очутиться в одной постели. Мужчиныобычно именно так втираются в доверие к глупеньким женщинам. Нет, но я-тооказалась на высоте!

— У моей девочки потрясающая интуиция! — заявилЕгор и, подойдя ко мне поближе, обнял за плечи и выразительно поцеловал ввисок.

Я открыла рот, но тут же захлопнула его, непроизвольнолязгнув зубами. У лже-Туманова дернулась щека.

— Егор, ты не можешь вверять ей свою жизнь! —внезапно подала голос до сих пор молчавшая сестра Скитальцева. Тон у нее былкомандирский. — Все это время она вела себя возмутительно!

— А я-то надеялась, что ты проглотила язык, —враждебно сказала я. — Или хотя бы прикусила.

— Не волнуйся, кисочка! — ободрил меня Егор иобернулся к Светлане:

— Моя жена попала в переделку.

Я считаю, что она держалась молодцом!

— Твоя жена?! — не поверила я, воззрившись на негои пытаясь отступить. — О ком это ты говоришь?

— О тебе, конечно. Естественно. Безусловно. О тебе, моякисочка.

— Кисочка? — одними губами повторила я, толькосейчас обратив внимание на обычное сюсюкающее обращение Егора.

— Он ничего не знает, — пояснил лже-Туманов,постукивая носком башмака по полу.

— Чего я не знаю? — насторожился Берингов и тут жепо-профессорски грозно сдвинул брови. — Что такое произошло?

— Как что? Ты не знаешь? Да ты со мной развелся! —воскликнула я.

— Слава тебе, господи! — истово перекрестиласьпротивная сестра Скитальцева, обнажив не менее противные крупные зубы вшироченной улыбке. Я даже испугалась, как бы ее голова, разрезанная улыбкой, неразвалилась на две части.

— Ваш развод — чистой воды афера, — продолжалгнуть свое лже-Туманов. — И Егор Бориславович об этой афере ничего незнает.

— Развод? — вскинулся Егор. — Это еще что заересь?

Чтобы я безо всяких объяснений, втихую развелся со своейкисочкой?

— Успокойся, пожалуйста, — Светлана отбросила косуза спину. — В твоем возрасте нельзя так волноваться.