Закон семи - Татьяна Полякова

Бабуля, взглянув на нас, недовольно нахмурилась.

— Так я и знала. Ты крутишь роман с этим парнем, и тебяуже разыскивает милиция. Я ведь говорила, что с таким одна дорога: на каторгу.

Прохоров ее заявление принял стоически, то есть просто стояли смотрел в пространство, как будто речь шла не о нем. А я попеняла бабке:

— Что ты болтаешь? Какая каторга?

— Тебя искали. Мне с утра звонил какой-то ВалерийПавлович.

— Валера? Это, должно быть, из-за квартиры. Бабуля, мненадо с тобой поговорить. Серьезно.

— Значит, все-таки что-то случилось? —насторожилась она. Потом вдруг вспомнила о гостеприимстве и вознамериласьнапоить нас чаем.

Оставив Прохорова в кухне, я увлекла бабулю в ее комнату,предпочитая разговор без свидетелей.

— Чего ты от меня хочешь? — недовольно спросилаона.

— Расскажи мне про родственника в Канаде.

Лицо у бабушки вытянулось.

— Сейчас?

— Да.

— С какой стати? Я о нем ничего не знаю.

— Но он действительно существовал, или ты его выдумала?

Пряча от меня взгляд, она села на диван.

— Что за странные мысли? — произнесла тихо, и ееголос сказал мне больше, чем слова.

— Ответь, пожалуйста, правду. Он действительносуществовал? И эти деньги…

Я почти пожалела о своем вопросе, так изменилось ее лицо.Она была напугана, нет, хуже — буквально раздавлена.

— Славик…

— Просто скажи мне правду, — попросила я, Онамолчала, по-прежнему пряча взгляд. Может быть, надеялась, что говорить ничегоне придется, что я вдруг отступлю… Я ждала, и она наконец заговорила:

— Деньги стали приходить пять лет назад. Я понятия неимела, откуда. Оттого и боялась. Боялась, что это кровавые деньги, плата засмерть твоего отца. Но потом подумала, что убийцы не бывают стольсентиментальны, им плевать… — Она судорожно вздохнула и посмотрела на меня.

— Ты так и не узнала? — Она покачалаголовой. — Бабушка, — позвала я и вдруг решилась:

— Ты ведь не думаешь, что он жив?

— Нет, — торопливо ответила она и повторилаиспуганно:

— Нет. Твой отец никогда бы так не поступил с нами.Никогда. Прости нас… Твоя мать хотела как лучше. Я тоже хотела, но… Надо былосказать правду. Ты ведь простишь свою глупую бабку?

Я обняла ее, и мы долго сидели рядом, слушая, как тикаютчасы.

По молчаливому уговору, мы остались обедать у бабушки.Заметно успокоившись, она сказала:

— Позвони в милицию. Не хватало только, чтобы тебяобъявили в розыск, — и одарила Прохорова таким взглядом, словно он былвиноват во всех предполагаемых бедах.

Я набрала номер телефона Валеры и услышала:

— Славик, хорошо, что позвонила. Не могу тебя отыскать.

— А что случилось?

— Давай ко мне, объясню на месте. Приезжай часикам ктрем, хорошо?

— Хорошо. Ты хоть скажи, в чем дело?