«Ангельская» работёнка - Куив Макдоннелл

Банни крепко держал палец левой руки на кнопке звонка, не переставая правой колотить в дверь.

— Ну же, открывайте. Я всего лишь хочу…

Он сделал шаг назад, когда дверь немного приотворилась. В щели, ограниченной цепочкой, показались ярко-голубые глаза сестры Бернадетт.

— А, это ты, — сказала она голосом более мягким, чем обычно. — Секунду.

Дверь закрылась, и Банни услышал, как сняли цепочку. Потом дверь открылась снова, голова сестры Бернадетт высунулась, оглядела окрестности и втянулась внутрь. Банни задумался, не говорила ли она в этот момент сестре Эссампте, что она и ее дробовик могут отступить. Наконец лицо Бернадетт вернулось к щели.

— Она здесь? — спросил Банни.

— Нет.

— Вы бы сказали мне, если бы она была?

Вместо ответа Бернадетт лишь грустно улыбнулась.

Банни не видел Симону уже два дня — с тех пор, как уехал присматривать за Гринго. План состоял в том, чтобы следовать за Гринго на расстоянии и следить, чтобы тот не влип в неприятности еще большие, чем у него были. Банни чувствовал, что обязан ему за все хорошее, что тот для них сделал.

Врачи настояли на том, чтобы Банни задержался в больнице для наблюдения хотя бы на ночь. Они утверждали, что у него явные признаки сотрясения мозга. Учитывая, как сильно Банни ударился о камни, — хотя и не так, как О’Доннелл, принявший на себя основную тяжесть удара, — сотрясение мозга, вывихнутое запястье и несколько качественных дополнений к его и без того впечатляющей коллекции синяков можно было считать обалденной удачей. А еще от заплыва в холодной воде у него немного воспалилось ухо.

По крайней мере, часть причин, по которым Банни держали взаперти, выяснилась той же ночью, когда его разбудил детектив-инспектор Финтан О’Рурк. Будучи официально контуженным, Банни не мог давать никаких показаний ни в какой форме. В ретроспективе можно отметить, что это обеспечило детективу-инспектору О’Рурку некоторое время для драгоценной передышки. Банни спокойно все выслушал. Конечно, излагал Финтан дипломатическим языком, но реальность заключалась в том, что Верхолаз и его начальники сообразили, что происходит. Банни так и не понял, догадались ли они до того, но бойня на пляже Бренчлуич высветила тревожный инцидент во всей красе: трое полицейских попытались ограбить Картера вместо того, чтобы изобличить. Скандал потрясет «Гарда Шихана» как минимум на десятилетие, еще более подорвав общественное доверие. Офицеры О’Шэй, Каннингем и Спейн будут неизбежно демонизированы прессой, а значит, их семьи потеряют пособие и будут обречены на позор.

Однако можно выбрать иной путь: банда злобных воров и жестоких убийц полицейских была «накрыта» с поличным. Действия группы отважных офицеров привели к пресечению поставки крупнейшей партии наркотиков, которую когда-либо видела страна. Люксовая яхта «Крылья ангела» была взята на абордаж в пятнадцати милях от побережья силами Ирландского военного флота при поддержке британцев, в результате чего произошло изъятие семидесяти двух тюков чистейшего кокаина. Все, что нужно сделать Банни, лишь подтвердить ту версию событий, которую изложит О’Рурк, и любые сомнения коллег будут заглушены марширующим оркестром, разогревающимся перед пресловутым парадом. Семья О’Шэя, муж Каннингем и мать Гринго получат все положенные по закону пособия и будут морально согреты воспоминаниями о своих павших героях.

Банни согласился сразу. Он чудовищно устал и к тому же предпочел бы, чтобы Гринго запомнился как герой, а не пария.

На следующий день он дал официальный отчет детективу-инспектору О’Рурку и Памеле Кэссиди. Время от времени Кобелиха бросала недоверчивые взгляды, однако допытываться не стала. Благодаря обнаруженной горе улик, свидетельствующих против Томми Картера, уже на следующее утро должен быть в полном объеме восстановлен на службе Динни Малдун, так что и у Кэссиди имелся свой резон поддержать игру.

Короче говоря, Банни врал сквозь зубы и занимался масштабным сокрытием фактов, пока его не усадили на заднее сиденье патрульной машины и не отвезли домой.

Симоны там не оказалось.

И это обстоятельство вновь привело его сюда — к порогу дома Сестер Святого.

Бернадетт подняла глаза.

— Боюсь, она уехала.

Банни прислонился плечом к дверному косяку. Оттого что сестра Бернадетт подтвердила его догадку, легче ничуть не стало.

— Не ищи ее, она этого не хочет. Полагаю, ты должен отнестись к ней с уважением.

— Но…

Бернадетт взяла что-то с маленького столика у двери и протянула ему. Письмо.

— Не хочешь войти?

Банни покачал головой.

Бернадетт посмотрела на него долгим пристальным взглядом.

— Береги себя, детектив. Ты один из немногих хороших.

После того как она закрыла дверь, Банни повернулся и сел прямо на каменные ступени.

Затем он открыл письмо: