Чувство льда - Александра Маринина

– Да я тебе ответил. Нет, я не собираюсь жениться наКатерине. Ты меня для чего сюда затащил? Чтобы об этом спросить?

– Не только. Я считаю, что тебе нужно с ней расстаться.

– Это еще почему? – удивленно спросил Андрей.

– Так будет лучше.

– Для кого?

– Для всех. В первую очередь – для тебя. И для менятоже. И Катерине будет лучше, она сможет найти себе мужа, пока еще молоденькая,а не тратить время на тебя без всякой надежды на семейный статус. Ну что тыдевке голову морочишь? Ей замуж надо выходить, жизнь свою устраивать.

– Интересно ты рассуждаешь… Я даже готов согласиться стобой. А может, мне самому на ней жениться, а?

– Она тебе не пара. Брось ее, Андрюха, вот тебе мойсовет. И ее не мучай, и сам на нее время не трать. Она тебе совершенно неподходит, – решительно произнес Александр. – Тебе нужна совсем другаяженщина.

– И ты, конечно же, знаешь, какая именно, –усмехнулся младший брат. – Санек, ты так усиленно агитируешь меня броситьКатю, что у меня зародилась некая мысль: уж не собираешься ли ты ее подобрать?Ну чего ты крутишь? Она тебе нравится? Ты нравишься ей? У вас что-тоскладывается? Так ты скажи прямо, не крути. Я спокойно отпущу ее и будурадоваться за вас обоих. К чему этот цирк-то разводить?

Горшков при этих словах повернулся к Станиславу и скорчилвыразительную мину: дескать, вот что значит истинно братская любовь, даже бабусвою отдать не жалко, лишь бы братишке было хорошо.

– Это не цирк, – с металлом в голосе ответилАлександр. – Я хочу, чтобы вы расстались. Ты должен ее бросить. Я не хочу,чтобы она продолжала с тобой жить. Она не должна больше появляться ни наТверской, ни в издательстве. Она вообще не должна иметь отношения к нашейсемье.

– Да что случилось, Саня? Она чем-то тебя обидела?Может, Любу, Тамару? Что-то не так сделала, не так сказала? Ты можешь объяснитьпо-человечески?

– По-человечески – не могу. Могу только так, как считаюнужным. Катерина являет собой прямую угрозу отношениям внутри нашей семьи. Онанедостойна тебя, глупа и корыстна, и тебе лучше от нее избавиться. Иначе мы стобой поссоримся.

– Так, – вздохнул Андрей. – Кое-что начинаетпроясняться. То-то она так не хотела ехать сюда, уже со вчерашнего вечераначала говорить, что у нее нет настроения и лучше бы ей побыть дома. Между вамикошка какая-то пробежала, причем как раз вчера, когда она была в издательстве,с цветочками вашими возилась. И что у вас произошло? Из-за чего вы поцапались?

Возникла пауза, во время которой Горшков снова повернулся кЯнкевичу и выразительно приподнял одну бровь, будто говорил: вот сейчасначнется самое интересное. Станислава стала одолевать неловкость, ну что заидиотизм – стоять и подслушивать разговор шефа с братом, очень личный разговор,не имеющий отношения к служебным делам. Он легко мог бы представить себеситуацию, когда такого рода подслушивание не вызвало бы у него отторжения,например, если в издательстве планируется реорганизация, но никто ничегоконкретного о планах руководства не знает, и все нервничают: кого сократят,кого оставят, каким службам будут увеличивать штаты и зарплату, кому какиефункции передадут и все в таком духе. Тогда – да, тогда возможность получитьхоть какую-то информацию, пусть и таким сомнительным способом, может побудитьчеловека поступиться некоторыми принципами. Но сейчас, когда братья выясняютсугубо интимные вещи? Нет, нехорошо как-то получается. Янкевич понимал, чтонужно развернуться и уйти. Если Степану интересно – пусть остается и слушаетдальше, а он, Станислав, должен уйти отсюда, если хочет сохранить остаткиуважения к самому себе. И в то же время понимал, что уйти не может. Не хочет.Он хочет остаться и еще послушать, как Александр Филановский навязываетсобственную волю родному брату. Половина женщин в издательстве ходит в одежде,навязанной вкусом директора, даже если она им не нравится или совершенно неидет. Сам Янкевич живет в квартире, отремонтированной и оформленной всоответствии со вкусом шефа, и они с женой постоянно раздражаются, потому чтожить в этой обстановке невозможно. А вот Филановскому понравилось, он специальноприезжал посмотреть, как «его» дизайнеру удалось обновить их квартиру, иСтанислав с женой Светланой мило улыбались, благодарили и наперебой говорили отом, как в их жилище теперь стало замечательно. Он ненавидел свою работу, нобоялся потерять материальные блага, этой работой предоставляемые. Он ненавиделАлександра за то, что по его милости оказался в подобном положении. Онненавидел его брата Андрея, потому что Андрей знал, как надо поступить, иговорил об этом со страниц своей книги. И еще Станислав Янкевич ненавидел самсебя за собственную слабость, за то, что не находил в себе душевных сил делать,думать и чувствовать так, как советует Андрей.

Ему было болезненно интересно, как же поведет себя Андрей,который «знает, как надо относиться к ситуации», когда на него начнет давитьАлександр, который «знает, как должно быть».

– Саня, поскольку ты молчишь, то позволь, я выскажупредположение. Тебе нравится Катерина, и вчера ты попробовал поприставать кней, воспользовавшись тем, что меня нет рядом. Ну, признайся, было? Молчишь? Тыначал делать ей авансы, а она тебя отшила, вот ты и разозлился. Так дело былоили нет?

В голосе Андрея не слышно было ни злости, ни ехидства.Неужели ему действительно все равно? Ну, если и не все равно, то в любом случаеон готов радоваться за людей, обретших друг друга и свое личное счастье, дажеесли за это обретение Андрею придется расплатиться утратой и обидой. Неужелито, что он написал в своей книге, – не пустые слова, а именно те правила,в соответствии с которыми он строит собственную жизнь? До настоящего моментаЯнкевич был почти уверен, что автор книги «Забытые истины» изрядно лицемерит, атеперь что-то засомневался.

– Это тебе Катя так сказала? – А вот Александрсвою злость и не пытается скрыть.

– Ну, впрямую не сказала, но дала понять, что былоименно так. Она тебе нравится, и поэтому ты хочешь, чтобы я с ней расстался?Слушай, это просто супер! За всю жизнь ни разу не было, чтобы нам с тобойпонравилась одна и та же женщина. У нас же с тобой совершенно разные запросы. Икак это Катюхе удалось тебя зацепить? Она вообще не в твоем вкусе.

– Да прекрати ты! – взорвался Александр. – Очем ты говоришь? У меня и в мыслях не было к ней приставать, она мне сто лет ненужна! Повторяю тебе, если ты не понял: она глупая и корыстолюбивая девица, ией не место рядом с тобой, со мной и вообще со всей нашей семьей. Забудь о нейраз и навсегда. Чтоб я больше ее не видел!

– Ладно, Саня, – послышался шорох, похоже, Андрейвстал и сделал шаг в сторону приоткрытой двери, за которой стояли, замерев,Янкевич и Степан. Янкевич скорее почувствовал, нежели увидел, как напрягсяГоршков, готовый в любую секунду либо быстро уйти, либо сделать вид, чтооказался здесь случайно и буквально только что, полсекунды назад. – Тывсегда знаешь, что и как должно быть, кому и как жить и что делать. Я несчитаю, что это правильно, но ты такой, какой есть, и другим не будешь. Я тебялюблю, каким бы ты ни был, ты мой брат, но жить я собираюсь все-такисобственным умом, а не твоим. Если Катюха захочет уйти от меня – ради бога, нобросать ее я пока не собираюсь.