Ночь всех святых - Антон Леонтьев

«Вторую библию фюрер так и не заполучил. И никакое чудо его не спасло – Адольфу не удалось надуть полиморфа.

Я дала себе слово, что найду книгу, Хранительницей которой была, и помешаю тому, чтобы другие сатанинские изделия попали в руки версиплей. И наконец напала на след – мне удалось узнать, где нацисты спрятали библию. И я отправилась в Баварию…»

«Почти чудом я пробралась к бункеру в глубине соляной шахты. И очень вовремя! Что ж, я не смогла оградить от версиплей собственного сыночка, но спасла другого невинного человека, чуть не ставшего жертвой полиморфа. И я знала, что могу доверять Гансу. Поэтому оставила черную библию, которую обнаружила в штольне, у него. И сделала это не без задней мысли. Потому что подготовила ловушку для версиплей.

В жерло адского колодца я высыпала не меньше пуда серебряных монет, обнаруженных в штольне. Попав в логово полиморфа, они причиняли ему невероятные страдания. Но важнее всего было то, что избавиться от инородных тел полиморф мог только таким же путем, каким те попали к нему.

И когда кто-нибудь из версиплей раскроет книгу, на него изольется фонтан расплавленного серебра. Одним словом, я превратила черную библию в оружие, нацеленное на самих сатанистов.

Разве не отличная задумка?…»

Светлана и Андре

– Значит, именно вы, сын мой, обвели вокруг носа весь Ватикан, включая службу папской охраны? – спросил декан кардинальской коллегии кардинал Меццофанти с тонкой улыбкой.

Многие подчиненные этого человека, являвшегося правой рукой папы, чуть не хлопались в обморок от подобного его сладкого тона и «милой» улыбки, однако Андре просто ответил:

– Да, ваше высокопреосвященство. Причем это оказалось не слишком трудно сделать.

И лучший на свете вор взглянул на стоявшую рядом Светлану. Они сейчас находились в Апостолическом дворце, куда были приглашены по личной просьбе самого понтифика. С ним молодые люди уже повидались, хотя встреча длилась менее пяти минут – папа римский сдавал все сильнее и почти все время проводил в постели.

Кардинал Меццофанти, фактический правитель Ватикана и всей католической церкви, усмехнулся (от его усмешки у многих волосы становились дыбом) и подошел к ящику из эбенового дерева, что стоял на полу. Из ящика доносилось легкое похрюкивание.

– Сын мой, вы полностью искупили вину тем, что вернули нам черную библию! – продолжал кардинал. – И в связи с этим его святейшество принял решение наградить вас, а также вашу прелестную спутницу и, как понимаю, будущую супругу Верховным орденом Христа!

Данный орден являлся высшей наградой Ватикана и вручался чрезвычайно редко, причем исключительно монархам или главам государств, а женщины им никогда не награждались. О чем прекрасно знали Светлана и Андре.

– Надо идти в ногу со временем, – вздохнул Меццофанти, «сканировав» их мысли. – Ведь вы и ваша будущая супруга являетесь теперь Хранителями двух других черных библией! А это не только великая честь, но и колоссальная ответственность!

Потекла светская беседа. Наконец кардинал спросил, чем еще Ватикан может отблагодарить молодых людей за возвращение библии.

Те переглянулись, и Андре сказал:

– В подземелье под Апостолическим дворцом имеются фрески, созданные, по легенде, самим Христом. Мы бы хотели взглянуть на них.

Кардинал Меццофанти подошел к мозаичному распятию, украшавшему стену за письменным столом, и произнес:

– Отчего же, сын мой, это не легенда! Хорошо, я сам выступлю в роли экскурсовода. А заодно вы объясните, как улучшить охрану подземной библиотеки.

Из дневниковых записей княжны Елены Вечорской

«Врач, осматривавший меня после того, как нам с Гансом удалось отбить нападение версиплей, сказал, что я беременна. И отцом ребенка мог быть только один человек – мой любимый Оскар.

Борьба добра и зла, света и темноты, солнца и луны будет длиться вечно. Жизнь же моя ограничена. Но я приложу все усилия, чтобы покарать тех, кто отнял у меня батюшку, Оскара и Димочку.

Поэтому я приняла решение инсценировать собственную смерть. Ганс поможет мне. Он умеет хранить секреты.

На время я скроюсь. Сменю имя. Изменю внешность. Подарю жизнь сыну или дочке – плоду моей и Оскара любви. А затем продолжу борьбу.

Может быть, рано или поздно я обрету покой. Найду новую любовь. Поборю проклятье.

И смогу наконец стать счастливой…»