Игра без правил - Василий Веденеев

Свекольный неожиданно поднял лампу и, резко увеличив длину пламени, повел им перед собой, как огненным мечом. Иван успел отпрянуть и спрятаться за корпусом «москвича». Положение было не из лучших — Свекольный занял позицию у выхода, и прорваться мимо него, не получив ожогов, не удастся.

— Хто послал? — свистящим шепотом спросил ремонтник, не выпуская из рук лампы. — Говори!

— Брось, дядя! — раздался сзади повелительный голос, и Свекольный обернулся.

Этого мгновения для Ивана оказалось достаточно — метнувшись вперед, он выбил лампу из рук Свекольного и ударом ноги отбросил ее в сторону. Она завертелась на полу, шипя, как разозленная кобра.

Свекольный разом покрылся потом, отчего его лицо стало еще краснее. Прижавшись спиной к стене, он медленно двинулся вдоль нее к лежавшей на полу лампе, настороженно переводя глаза с вошедшего в бокс Бондарева на Купцова.

— Брось, дядя, — повторил Саша. — Чего это ты?

Прижав могучей рукой ремонтника к стене, он с трудом протиснулся мимо него и, наклонившись, выключил лампу. Поставив ее на крышу «москвича», обернулся:

— Ну, разговаривать будем?

Свекольный дрожащей рукой вытер пот со лба и снова зыркнул глазами на дверь — выход перекрывал Иван. Жалко скривив губы, ремонтник попытался изобразить улыбку:

— Парни, может, миром поладим, а?

— Зачем же нам воевать? — потирая ушибленное колено, удивился Купцов. — Или мы похожи на рэкетиров, а вы подпольный миллионер?

Свекольный угодливо хихикнул, но глаза его остались встревоженно-серьезными. Бестолково оглаживая себя ладонями по животу, он быстро облизывал пересохшие от волнения губы, явно ожидая, что его сейчас по меньшей мере искалечат.

— Нас никто не посылал, — начал втолковывать ему Иван. — Мы действительно из уголовного розыска. — Он показал ремонтнику удостоверение. Тот мельком глянул и отвел глаза.

— Кто сейчас из специалистов по машинам работает в городе? Отверточкой любит открывать дверцы, — спросил Бондарев.

— Не знаю, — прошептал Свекольный. — Вот вам крест святой, не знаю. Кто бы вы на самом деле ни были, нечего мне сказать.

— Обидно, — протянул Купцов. — В такую даль ехали, искали, лампу отнимали, чтобы из нас шашлык не сварганили, а сказать нам нечего. Может, вспомните?

— Ну… Давно никого не видел, — промямлил ремонтник. — Слыхал, ребята, которые вас интересуют, подались на юга.

— Но кто-то все же остался?

— Не знаю. Может, и остался… Тут как-то забегал один, но я с ним не корешился. Денег просил взаймы, а откуда у меня деньги? — Свекольный явно старался разжалобить незваных гостей, видимо до сих пор не веря, что они и вправду милиционеры. С чего бы вдруг милиции, да еще уголовному розыску, приходить к нему и интересоваться теми, кто угоняет чужой транспорт? Если милиции надо, то они прислали бы местного участкового Саньку Логунова или вызвали к себе в кабинет, где стали бы говорить по всем правилам: сначала за жизнь, потом о знакомых, а уж после — интересующие их вопросы и приказание молчать о состоявшейся беседе.

С чего бы у всех такой интерес к ребятам, угоняющим тачки? Сначала появился Ворона и выспрашивал, а когда уже начал забывать про него, вдруг выплыл знакомый таксист по кличке Мастер и тоже начал вытягивать жилы, а теперь заявились два бугая. Любой занимающийся ремонтом машин в условиях существующего дефицита волей-неволей втягивается в круг сомнительных сделок с запчастями. И он, Свекольный, не исключение — где возьмешь, если в магазинах нету? Зато знакомые парни иногда подбросят нужную вещь. Он что, должен всегда интересоваться, где и как достали лобовое стекло или новый карбюратор? Зачем ему такие вопросы — потом никогда уже ничего не принесут, а жить надо. Если бежит по окрестностям о нем слава, как о всемогущем мастере — золотые руки, то почему бы другим людям, страдающим завистью, не потребовать поделиться доходами? Не за этим ли пришли незнакомые парни? Потому он и схватился за лампу, решив, что гость один, а их, на его беду, оказалось двое.

— Кто приходил? — напомнил о себе Бондарев.

Свекольный опустил глаза в пол — мало ли, что эти бугаи могут ему показать, даже красную книжку: слепить фальшивую милицейскую ксиву невелика проблема. Вырваться явно не удастся, а если сейчас и вырвешься, то потом опять могут прижать в темном углу. Сказать? Но что и про кого?

И тут как просветлело в мозгах — Ворона им нужен! Все на нем сходится: расспросы Мастера, упоминание об отвертке, которой Гришка работал просто виртуозно, домогательства насчет угонщиков, подавшихся на юга. Не иначе пошли разборы с Гриней, видно, прокололся где-то паренек, а теперь хотят его найти и посчитаться. Стоит ли тогда молчать о нем — ведь не отвяжутся, а то и самого начнут жарить лампой, забыв о заверениях в мире и дружбе.

— Ворона приходил, — глухо ответил Свекольный. — Гришка Ворона. Он откинулся недавно, весной или в начале лета. Пожалуй, он один такой шустрый здесь сейчас.

— Фамилия его как? — приоткрывая дверь, чтобы было больше света, поинтересовался Купцов. — Или опять амнезия наступает?

— Чего? — боязливо покосился на него ремонтник.

— Потеря памяти, — с улыбкой объяснил Бондарев.

— А-а… Не, я трезвый. И вчера ни капли. А фамилии не знаю, право слово, не знаю. Зачем мне его фамилия?

— Все? — протискиваясь к выходу, бросил Саша.

— Как на духу! — истово перекрестился не на шутку перепуганный Свекольный.

Когда нежданные посетители вышли, он обессиленно опустился на пол и, привалившись спиной к стене, устало прикрыл глаза — пронесло! Может, и вправду были милиционеры, если даже по морде не дали за шутки с паяльной лампой?..

Ближе к вечеру, когда день угасал, Иван уже многое знал о человеке, прозванном за разлапистую походочку Вороной.

— Григорий Елизарович Анашкин, — прочел он в справке и, подняв глаза на сидевшего напротив Бондарева, спросил: — Знаешь, что самое любопытное? Он отбывал наказание в одном исправительно-трудовом учреждении с Виталием Манаковым.

— Точно? — оживился Саша.

— Информационный центр не ошибается, — усмехнулся Купцов, — машины есть машины. Не скрою, что теперь многое выглядит в совершенно ином свете.

— Думаешь, выпотрошили Виталика на нарах? А потом здесь всеми силами избегающий личной встречи с нами Анашкин продал информацию более серьезным людям? Тогда я за его жизнь не дам и полушки.

— Да нет, — задумчиво протянул Иван, — продать-то он, может, и продал информацию. Либо по собственной инициативе, либо под нажимом, но он сам участвует в деле. Погляди.

Купцов положил рядом фоторобот одного из драконов, приходивших к Лушиным, и фотографию Анашкина. Сходство оказалось поразительным.

— М-да, — крякнул Бондарев. — Вот и первый дракончик. Выходит, версия о том, что нитка тянется из зоны, оказалась верной?