Мисс Гениальность - Вера Иванова

В довершение ко всему в школу вплыла Танюсик. Подруга пришла неожиданно похорошевшей — ее огненные волосы сменили цвет и стали белыми с золотистым отливом. И одета она была не то что я, в «объедки» вчерашнего, а в совершенно новый, незнакомый мне «комплект № 3» — облегающие серые джинсы, голубую блузку в горошек и длинную черную жилетку с пояском. Неужели «включила звезду»? На таком ослепительном фоне я выглядела бедной родственницей и серой мышкой…

Айфон наконец вернулся ко мне, и мы принялись вместе разглядывать фотографии. И вот тут-то Танюсик и наткнулась на Леху.

— Кто это? — спросила она, уставившись на снимок.

Сердце упало — в голосе подруги звучал явный интерес. Мне захотелось вырвать мобильник, спрятать Леху, но я одернула себя: ведь это же Танюсик! Моя лучшая подруга! Это все равно, что я сама. И все же… Все же…

— Ну, Сашуль? Давай, выкладывай. Что за парень? — настаивала Танюсик.

Ответить я не успела — на горизонте появился Арсений Брыкалов — Портос из нашего Союза Мушкетеров и Арагорн из Братства Кольца.

— И что это мы тут разглядываем? — поинтересовался Сеня, бесцеремонно обхватив Тычинку за плечи. Подруга поджала губы и резким движением скинула его руки — раньше он не позволял себе такие вольности! Брыкало насупился и стал похож на обиженного ребенка.

Когда мы с Танюсиком заняли свое обычное место — вторую парту у окна, — погода окончательно испортилась. Небо заволокло тучами, по стеклу застучали капли.

— Ну что? Узнаешь? — прошептала Танюсик, красуясь передо мной необычно сильно накрашенным лицом.

— Не-а! — прошептала я. — Это ты для Брыкалы?

— Еще чего! — возмущенно фыркнула Танюсик. — Это я Тиминой косметикой!

— А-а! — протянула я и достала из сумки Тимину ручку.

— Та самая? — благоговейно прошептала Танюсик. — Дай подержать! А пописать можно? А ты уже писала что-нибудь где-нибудь? В дневничке?

И вот именно в этот момент случилось то, чего я так ждала и боялась.

Хорошо помню, как это произошло. Слушая бесконечный Танюсиков рэп, я смотрела сквозь мокрое стекло на школьный двор — а вдруг увижу опаздывающего Леху! Но Лехи не было, только дворник Ильдар пытался разгрести оставшийся на школьном дворе мусор, а дворовый пес Бим путался у него под ногами, цепляя метлу… На душе было дождливо, как на улице, хотелось плакать.

И вдруг Танюсик замолчала. И все вокруг замолчали, и наступила тишина.

Я удивилась, перевела взгляд…

И дождик в моей жизни закончился. Я увидела Леху.

Он стоял в дверях и неуверенно улыбался — как человек, который не знает, туда ли попал.

— Это 8-й «А»?

Тишина сменилась сдержанным гомоном — все с интересом разглядывали незнакомца.

— Да, — ответила за всех Соня Кармелюк, ехидная язва с первой парты. Она вытащила из рюкзачка косметичку, положила на парту. — А ты что, новенький?

— Он самый, — ответил Леха.

— Как зовут? — продолжила допрос Соня, быстро оглядев себя в зеркало.

— Алексей Александрович, — спокойно ответил Леха. — Свободные места есть?

Ага! Его отец — мой тезка. Отлично! Еще один маленький фактик в мою коллекцию…

— Присаживайтесь, Алексей Саныч, — кокетливо бросила Соня, показывая на место рядом с собой. Она сидела одна — ее прошлогодняя подруга Оля Садикова больше с нами не училась.

— Спасибо, но я не люблю первых парт, — улыбнулся Леха и прошел мимо.

Соня покраснела, надулась — так ей и надо, нечего замахиваться на чужое!

А Леха выбрал третью парту в центральном ряду и сел рядом с Мишей Марковым.

Парни принялись знакомиться, о чем-то заговорили, а потом вдруг Леха обернулся и бросил острый взгляд в нашу сторону.

От неожиданности я чуть не выронила ручку и в испуге замерла — узнал или нет?

Не узнал…

От сердца отлегло, и в то же время кольнула обида — мог бы и узнать! Смешно. Как будто я сама не маскировалась все утро!

Лехин взгляд равнодушно скользнул по мне, переместился на Танюсика, чуть-чуть задержался…

Подруга вдруг замолчала на полуслове, порозовела и поправила блузку.

Но тут раздался звонок, вошла наша классная, учительница литературы Мария Игоревна, и началась обычная школьная жизнь.

Но я жила уже по другим законам. Ничего обычного в мире не осталось. Все переливалось и искрилось — как на солнечном берегу где-нибудь в Сочи в разгар сезона. Или ночью во время салюта на День Победы.

Мы с Лехой учимся в одном классе!

Я смогу видеть его каждый день!

Вот и сейчас я целый урок украдкой смотрела на него — и узнавала много нового.

Я обнаружила, что у него не только глаза разные, но и уши. Правое, маленькое и аккуратное, плотно прилегало к голове и было ухо как ухо. Зато левое было совсем другим. Все завитки и впадинки в нем перепутались, как будто его вывернули наизнанку. Смешное ухо было похоже на инопланетянина, который перепутал планеты и приземлился на Лехину голову.

Интересно, каково это — жить с инопланетянином на голове?

Ресницы у человека с ухом-пришельцем были длинными и пушистыми, волосы — темно-каштановыми с золотистым отливом, а левая щека то и дело краснела — особенно после того, как он оборачивался, чтобы бросить очередной взгляд в нашу сторону. Это случалось довольно часто, и я едва успевала опустить глаза, чтобы не пересечься взглядами. В такие моменты я боковым зрением замечала, что и Танюсик тоже краснеет и вздыхает — все симптомы взаимной любовной лихорадки были налицо. Мне сразу становилось так паршиво, что хотелось уткнуться носом в подушку и тихо плакать.

Однако подушки под рукой не было, набегавшие на солнце тучи быстро проходили, и небо моей любви снова прояснялось. Я вдруг поняла, что летаю так высоко, что всякие мелкие чувства вроде ревности, зависти, обиды остались где-то далеко внизу. Наоборот, в какой-то момент я так порадовалась за Танюсика, что глаза защипало от слез. Ведь я понимала ее, как никто другой! Такое чудо, как Леха, не могло быть только моим единоличным достоянием. Это было бы нечестно по отношению к другим девчонкам — тем, кому он вдруг стал бы нужен так же сильно, как и мне. А такое обязательно должно было случиться — ведь парня привлекательнее Лехи я в жизни еще не встречала.

Не знаю, что в этот день подумали обо мне учителя и одноклассники. Я никого не слушала, не отвечала на вопросы, не выходила к доске. Наверное, спасло то, что вокруг моей скромной персоны витал ареол «звездности» — слухи о наших с Танюсиком подвигах и знаменитых друзьях будоражили школу. Но даже если бы учителя и начали принимать меры, мне было бы все равно — как ребенку, которому неожиданно подарили игрушку, о которой он долго и страстно мечтал. Когда у тебя есть т а к о е, все беды жизни кажутся пустыми и несущественными.