Куколка - Андрей Кивинов

Витька нажал отбой и поставил трубку перед собой на столик.

– Везде достанут. Надоели все, веришь? Женька кивнула на трубку.

– Это радио, да?

– Ага.

– И можно позвонить куда угодно?

– Можно. Япония, мать их. Сотовая связь. Радио-няня.

Женька вдруг вспомнила про Ольгу. Как она там? А Катька? Может, все-таки нужен врач?

– Я позвоню? Маме…

– Звони, – хорошо поставленным жестом руки Витька дал разрешение. – Верхнюю слева кнопочку надави, потом номер.

Кнопочки давились с приятным щелканьем. Пик-пик-пик…

Уходя от Ольги, она перенесла аппарат на тумбочку, Ольга могла не вставая снять трубку.

– Алло, Олюнь? Как ты?

– Ничего. Ты откуда?

~ Так, от знакомого. Постараюсь пораньше. Катька спит?

– Да. Ты у мужика?

– Да.

~ Есть что-нибудь?

~ Не знаю. Ладно, пока, я скоро буду.

Женька отключила связь.

~ Мама?

– Нет, сестра. Мать уже спит. Витька вновь наполнил свою рюмку.

– Ты чего не пьешь? Просила ведь. Для кого я водку покупал?

Женьке не хотелось глотать эту горькую отраву. Что такое ларечная водка, даже в очень презентабельной бутылке, она прекрасно знала по собственному торговому опыту. Каждое утро она получала от хозяина пачку акцизных марок и старательно наклеивала их на горлышки бутылок. Некоторые пробки были до того халтурно закреплены, что акцизная марка служила обычным средством предохранения от протечки.

Женька взяла рюмку и пригубила. Горечь обожгла язык. Она надкусила конфетку.

– Нет, подруга, так не пьют. Ты чего сюда приехала, телик смотреть? Давай-ка до дна.

Женька зажмурилась, опрокинула рюмку, помахала ладонью перед ртом и проглотила конфетку целиком.

– Во, нормалек, блин.

Витек заметно одурел. К прежнему багажу добавился груз “Черной смерти”. Его маленькие узкие глазки сильно покраснели, а мясистый нос приобрел оттенок малинового ликера. Еще пара рюмок, и ручки потянутся к ножкам. Витькины ручки – к Женькиньш ножкам. И вправду, он же не телик притащил ее смотреть.

– Пей! – скомандовал он, сунув в рот сигарету. Запах туфель смешался с запахом пота и сигаретного дыма. Женька брезгливо поморщилась. Зазвонили настенные часы. Одиннадцать. Кто-то приедет через сорок минут. Какой-то Спикер. Тогда облом. А Витек? Он ведь тоже должен уложиться в сорок минут. И клофелин не сразу валит с ног – тоже надо времечко. Черт!

Он окончательно слетел. Но цель видит четко, снайпер.

– Ты че, че не пьешь, дура?! Давай живо, бляха… Он едва попал в рюмку струёй “Черной смерти”, сделав лужу на столике.

– Я не могу так. Воды нет запить? Или лимонада?

– Там, в холодильнике. Ладно, сиди… Я сам.

Пошатываясь, джентльмен исчез за стеклянной дверью, но, судя по звукам, оказался не на кухне, а снова в туалете. Прямо туалетный утенок. “Уничтожает микробов даже за ободком унитаза”. Реклама – двигатель торговли.

Женька быстро вытащила ампулу. Другой возможности не будет. Сжав маленький баллончик, она выда-вила прозрачную жидкость в рюмку и добавила водки. Услышав шаги, бросила пустую тару под диван.

Витек забыл, что ходил за лимонадом. Увидев наполненную рюмку, он еще раз запрокинул голову и рухнул уже не в кресло, а на диван.

– Иди с-сюда.

– Зачем? – прикидываясь дурочкой, спросила Женька.

Витек рванул рубашку, пуговицы отлетели, как искорки бенгальского огня.

– Иди, говорю… Поцелумся-ся-ся. Разок-другой. Он стянул рубашку через голову. Шею украшала тяжелая золотая цепь, а грудь – живописная наколка и несколько рубцов-шрамов.

– Я… я не хочу…

– Че? Ты че, дура, лепишь? Тебе че, любви захотелось? Целочка, что ли? Щас сделаем. Иди сюда, бля…

Жилистая рука схватила Женьку за плечо и потащила на диван.

– Отстань, ну пожалуйста… Мне домой пора.

– Не звезди, подруга. Нехера по ночам шляться.

– Ну, подожди, подожди, я сама… Хватка ослабла.

– Ну, давай, шкурка, – рухнув прямо на ковер, промычал Витек.

Женька дотянулась до замочка молнии и несколько раз дернула вниз.

– Ну че?

– Погоди, молния заедает…

– Какая еще, на хер, молния?! Правой рукой он схватил Женьку за шею, а левой рванул воротник. Платье треснуло по шву.

– Вот так.

Прыщавый щетинистый подбородок мелькнул перед Женькиными глазами, тупая тяжесть придавила ее к дивану, животный хрип человеко-быка заглушил все остальные звуки, тошнотворный запах перегара ударил в лицо.

– Ну пожалуйста, ну не надо…

Бык зарычал.

Женька начала задыхаться. Она уже не думала о деньгах – даже об Ольге забыла. Господи, зачем она села в эту тачку? Он же псих, он просто задушит ее.

Рука, отпустив горло, нырнула под платье. Любое Женькино противодействие усиливало натиск огромной массы. Женька попробовала упереться в расписную грудь, но резкий удар ладони тут же обжег щеку.

– Тихо, шкурка, удавлю.

Женька попыталась закричать, но из горла вылетел жалкий писк.

"Если вас насилуют, расслабьтесь и получите удовольствие”.

…Сволочь, гадина вонючая… Женька вывернула голову. Серебряный скелет в шляпе на черной этикетке с довольной ухмылкой взирал на происходящее. Ну что, девочка, доигралась в куколки? “Давай вечером умрем весело…”

Левой рукой она дотянулась до бутылки, схватив ее за горлышко. “Водка изготовлена по старинному русскому рецепту в подвале № 5 из отборного технического спирта и невской воды”. Удар получился безжизненно слабым – бутылка даже не разбилась. Женька сжала зубы, ожидая ответного припадка ярости “возлюбленного”… Все…

Бритая голова не поднималась с ее груди, руки, терзавшие ее тело, соскользнули на диван, жесткая туша быка превратилась в студень. Лишь прерывистый, булькающий храп нарушал неожиданно повисшую в комнате тишину.

Женька отпустила бутылку, выбралась из-под туши и рухнула в кресло. Витька лежал уткнувшись в диван подбородком. Спокойной ночи, малыш. Утром с мамой в садик. Не проспи.

До полуночи осталось десять минут. Женька вскочила с кресла, поправила разорванное платье и метнулась в прихожую. К черту! Хорошенькое приключение, унести бы ножки… Нет! Что, все напрасно?

Резаное Ольгино лицо неожиданно мелькнуло перед Женькой, спящая на своей кроватке Катька… Деньги! С этого бычка не убудет, еще набомбит.