Исполняющий обязанности - Фридрих Незнанский

— Ну что ж, подведем итог. Эти ваши соображения, но изложенные в удобоваримом стиле, прошу мне на стол. Я с ними еще раз ознакомлюсь и встречусь с генеральным. Дело-то, если вам память не отшибло, все еще на контроле в президентской администрации. Имейте это в виду. А ты, Саня, немедленно свяжись с посольством. Вежливо пригласи какого-нибудь там советника, объясни ему популярно ситуацию. Да, и обязательно позови поприсутствовать во время беседы нашего главного международника Турсунова. Он восточный человек, и они, я уверен, поймут с этим советником друг друга… А ты, Вячеслав, выполни мою личную просьбу, посмотри у себя в министерстве, что там имеется по поводу просьб насчет этих «баронов» из азербайджанской полиции. Мне не хотелось бы по каждой мелочи дергать твоего министра, ладно?

— Слушаюсь, будет сделано! — Грязнов традиционно и шутливо приложил концы пальцев к «пустой» голове.

— Свободны, друзья, не мешайте работать.

Финал беседы был также традиционным.

5

— Как, ты сказал, его зовут, Саша? — поинтересовался Турсунов, начальник международного отдела Генпрокуратуры.

— Его зовут… — Александр Борисович посмотрел в свою запись в блокноте. — Керим Гусейнович Алибеков, вот как, а что, Наиль, есть вопросы?

— Странное совпадение, — пожал плечами Наиль Гасанович, — у меня на юрфаке, в смысле в МГУ, был однокурсник. Но когда это было! А как он выглядит?

— Это я что, по телефону мог узнать? Спросить его: извини, дарагой, ти как виглядишь? Да?

Турсунов оглушительно рассмеялся. Но тут зазвонил телефон. С проходной доложили, что к помощнику генерального прокурора прибыли господа из посольства.

Турецкий ответил, что там, внизу, визитеров дожидается секретарша, пусть она и проводит тех, кто прибыл, в кабинет Турецкого.

— Как думаешь, Наиль, чай надо организовать?

— Скажи вашей Клавдии, она на гостей всегда благоприятное впечатление производит. Такая женщина, а! — Наиль по-восточному зацокал языком.

— Она их и встретила, я попросил, — смеясь, ответил Турецкий.

Секретарь посольства Азербайджана оказался рослым немолодым человеком, внешне напоминавшим нового президента своей страны, сына известного партийного руководителя Гейдара Алиева. Он церемонно раскланялся, пожал руки российским коллегам и грузно опустился в кресло у круглого стола.

Своего спутника, молодого темноволосого человека в темном же костюме, он представил как своего помощника. И тот занял место рядом с Алибековым. На стуле.

— Смотрю и не могу понять, — сказал Наиль как-то по-домашнему, садясь напротив азербайджанца, — ты это или не ты?

Алибеков расплылся в улыбке:

— А я тебя, Наиль, сразу признал! Но надо же протокол соблюсти, да? Как живешь? Большой начальник стал, да? Важный стал?

Турсунов приподнялся и, сграбастав обе руки Керима в свои, долго их тряс. Потом сел. Сказал Турецкому:

— Саша, я был уверен, что это Керим. Ты представляешь, мы с ним целый год в одной комнате прожили! И какой год, слушай, а! Как здоровье? Семья как? Почему ты потерялся?.. Ну хорошо, мы потом, надеюсь, поговорим, юность вспомним. Давай по делу… Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, дорогой Керим!

Наконец «восточные сладости», как назвал эту встречу Турецкий, закончились и они приступили к делу.

Александр Борисович показал Алибекову некоторые выдержки из показаний, касавшихся двоих фигурантов — Караева и Гуцерии, затем познакомил с выводами следствия относительно преступлений, инкриминируемых обоим, и перешел к главному вопросу: что с ними делать? По российским законам обоих следовало судить и надолго сажать в тюрьму. Аналогичная судьба ожидала и тех «охранников», которые тоже должны быть осуждены. Но процесс выявления преступных деяний последних будет довольно продолжительным, их дела даже, возможно, будут выделены в отдельное производство. В то время как по двоим основным фигурантам уже имеются устные пока, правда, просьбы об их экстрадиции в Азербайджан, где за ними, особенно за Гуцерией, тянется целый шлейф преступлений. Есть официальная сторона вопроса, которую и следовало бы решить так, чтобы не пострадали при этом интересы обеих сторон.

— Мы советовались по этому поводу, — сказал Алибеков, — созванивались с Баку и в курсе требований органов правопорядка Азербайджана. Что касается Гуцерии, то по его кандидатуре мнение достаточно твердое. На его счету несколько судимостей, причем последней — за убийство — он избежал, укрывшись на территории России. Поэтому теперь требование о его экстрадиции будет выдвинуто в самые ближайшие часы. Если российская сторона не собирается судить его у себя за совершенные преступления.

— Видите ли, — вежливо вмешался Турецкий, — по всей видимости, на территории России господин Гуцерия, по нашим данным, которые вполне могут оказаться и неполными, не совершил лично тяжких уголовных преступлений. Точнее, он может пройти по признакам статьи тридцать третьей УК лишь как соучастник. А конкретно же ему мы можем в данный момент инкриминировать триста двадцать вторую статью Уголовного кодекса — незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации. И по ней максимальный срок — до двух лет. Для него это будет просто отдых. Поэтому мы с удовольствием передадим его вам, в полном соответствии со статьей тринадцатой частью второй УК. А вот что касается Исламбека Караева, тут иной вопрос. При обыске в его офисе найден груз героина в особо крупных размерах. И по нашим законам это грозит ему очень большим сроком. Кроме того, имеется еще ряд эпизодов, по которым он проходит в качестве основного фигуранта. Это связано с финансовыми махинациями при приобретении недвижимости. К тому же он также не имеет официального вида на жительство в России. А те документы, которые он смог представить следствию, являются грубой подделкой.

— То есть, другими словами, вы хотели бы судить его у себя как человека, совершившего преступления на территории чужой страны?

— Вот именно, если у вас не возникнет серьезных возражений.

— Слушай, Керим, зачем он вам? — вмешался Турсунов, чем вызвал улыбки. — Мы его здесь так крепко посадим, что у вас и голова потом болеть не будет!

— Да я вот и думаю, — засмеялся Алибеков.

— Ты хорошо подумай, дорогой!

— Давайте мы поступим так, господа, — уже серьезно сказал секретарь посольства, — я доложу о нашем разговоре и обещаю вам в самое ближайшее время дать исчерпывающий ответ.

— Между прочим, — заметил Турецкий, — если эта информация вам что-нибудь даст, Керим Гасанович, один из моих коллег как-то встречался с некоторыми представителями азербайджанской диаспоры в Москве — как раз по этому делу. Мы выясняли отдельные факты из биографии Караева и Гуцерии. Так вот, отношение к ним у тех уважаемых людей было резко отрицательным. А мы и по некоторым прошлым делам привыкли уважать мнение ваших земляков, проживающих по разным причинам в России.