Старые долги - Фредди Ромм

Дверь открывается…

– Мама, это Алла! Парфёнова!

Мама чуть прищуриваясь смотрит на не очень-то званую гостью, улыбается – не так радостно, как облегчённо: всё-таки сынок на этот раз дома ночует.

– Очень приятно, Алла. Вы журналистка, да?

– Да, – улыбка любимой становится несколько официальной.

– Алла, мою маму зовут Елена Валентиновна!

– Очень приятно, Елена Валентиновна.

Из комнаты выходит папа. Его глаза удивлённо расширяются при виде великолепной гостьи.

– Алла, это мой папа – Владимир Иванович! Папа, это Алла!

– Очень приятно, – немного неуклюже кланяется папа и пятится назад в комнату.

– Вы вовремя, сейчас как раз будем ужинать, – улыбается мама Лена.

– Как? – смутился Андрей. – Вы ещё не ужинали? И Валечка?

– Она покушала и уже легла.

Получается, что мама и папа меня ждали. А если бы я не приехал? Подумать страшно…

Ужасно неудобно перед Аллой – квартира втрое меньше, чем у неё… Но что же делать? Прошли в комнату.

– Андрей, можно мне посмотреть твои фотографии?

– Да, конечно. Вот альбом.

А когда ужин? Кушать хочется…

– Андрей, а кто эта девочка – твоя сестра?

– Да, её зовут Рита, она вышла замуж и живёт сейчас во Франции.

– Очень красивая! Прямо как ты! А эта кто такая?

Трудно сдержать печальный вздох:

– Наташа Белкина. Она с родителями уехала в Израиль, и их убили террористы – всех вместе.

Улыбка слетает с губ Аллы, она смотрит печально:

– Милый, прости, пожалуйста…

– Нет, ничего.

– Можно мне смотреть дальше?

– Да, конечно.

Теперь лучше самому сознаться:

– Это – Юля. Мы учились вместе. Сейчас она замужем и тоже за границей.

Алла осуждающе качает головой, словно поняла, при каких обстоятельствах разошлись с Юлей, но ничего не говорит. Просто возвращает со вздохом альбом. Неожиданно говорит тихо:

– Сколько боли… Прости, милый, моё любопытство.

– Ничего, моя дорогая. Я бы и сам тебе когда-нибудь показал.

– Наташу очень жалко. – Глаза Аллы наполняются слезами. На это трудно что-либо ответить, в горле возникает тяжёлый комок. К счастью, дверь приоткрывается:

– Можно? Идите ужинать, хорошие мои!

Садимся за стол вчетвером. Алла смотрится в этой убогой квартирке, словно бриллиант, упавший на асфальт. Как быть? Хочется жениться на ней… Но не сейчас же, за год до окончания армейской службы. Да и потом – вряд ли получится сразу. Влезает непрошеной мысль – старая идея насчёт того, чтобы пойти в частные детективы. Хочется возразить самому себе, что это глупость на уровне детских фантазий – и новая мысль: а что, если проконсультироваться с новым знакомым – этим самым Олегом Зелинским? Вдруг подскажет что-нибудь? Да ну, простой лейтенант милиции…

Как Алла отреагировала на слова про гибель Наташи… Алла очень добрая, деликатная. Даже эпитет подобрать трудно.

Мама накладывает еду в тарелки…

– Елена Валентиновна, мне мяса не надо, пожалуйста! Только салат! – поспешно предупреждает Алла.

– Аллочка, вкусно же…

– Простите. Елена Валентиновна, мне надо держать диету!

– Тогда конечно.

Папа качает головой – то ли одобрительно, то ли не очень, – но ничего не говорит. Догадываюсь – дело не только в диете, но и в том, что Алла боится нас объесть. Чёртова нищета, из каждого угла смотрит… Вот уже еда у всех разложена, и мы принимаемся за неё. Трудно сдержаться – аппетит одолевает.

– Вы журналистка, да? – деловито спрашивает папа. Можно не сомневаться, мама уже рассказала ему, кто такая Алла.

– Да, я пишу на темы, связанные с коррупцией в силовых структурах.

– Вы смелая девушка.

Алла пожимает плечами:

– Ваш сын куда смелее. Этой ночью я тряслась от страха в своём кабинете, а он воевал с бандитами.

Папа бросает удивлённый взгляд на своего приёмного сына, но ничего не говорит.

– Сыночек, почему ты нам не сказал? – вздыхает мама.

– Не хотел волновать напрасно. Я был уверен, что всё обойдётся.

– Лена, я же тебе говорил, что он полезет в самую свалку, – коротко произносит папа. Тут уж придётся ответить:

– А что было делать? У охраны не хватало людей. Мне дали самое безопасное место.

– Какое? – оживляется папа.

– На одном из верхних этажей. – Вопросительно смотрю на Аллу: сам не помню, какой этаж это был. Но папу такие детали не интересуют.

– Место, действительно, не самое опасное, – задумчиво говорит он. – Но и не очень тихое. Ты вёл огонь из окна, а тебя пытались подавить снизу, верно?

Ну и тема для беседы за ужином.

– Папа, можно сейчас не говорить об этом?

– Конечно, не надо, – вздыхает мама. – Всё обошлось, и слава Богу. Сыночек мой, миленький…

Дальнейший ужин проходит в молчании. Папа выглядит смущённым, словно раскаивается, что задал эти вопросы – естественные для него, в общем. Я разрываюсь между безумным желанием владеть Аллой и стремлением побыть подольше с родителями. Наверное, правильно сделала Алла, что по возможности облегчила мне выбор.

Вот ужин и съеден.

– Спасибо, мамочка…

– Большое спасибо, Елена Валентиновна! – живо восклицает Алла. – Очень вкусно!

– Какое там вкусно, – вздыхает мама. – Вы, Аллочка, скушали самую малость.

– А мне больше нельзя!

– Я понимаю, вы очень красивая, фигурку бережёте. Ладно уж, пусть у вас всё будет хорошо.

– Можно, я вам помогу посуду вымыть?

– Нет, Аллочка, побудьте с Андрюшей. Ему завтра уезжать.

Алла ещё немного выжидает, но, убедившись, что мама Лена не хочет её помощи, сама увлекает меня в комнату. Я снова подхватываю её на руки – и мы возвращаемся в сладостный плен самой жаркой страсти, какая только бывает…

После возвращения Кароля из Москвы миновало три дня. В последние сутки Андрей стоял в карауле, но это уже оказалось позади, молодой человек вернулся в казарму и прилёг на кровать Вдруг подбежал дневальный:

– Тебя к командиру части!

Известие немного тревожное – новый командир части, полковник Нуждин, был в числе тех, кого Андрей подозревал в организации убийства Семёнова. Однако Кароль рассчитывал, что начальство не знает о тех сведениях, которые он передал Алле Парфёновой. Он поднялся, надел поясной ремень и сапоги и вышел.