Хозяйка Изумрудного города - Антон Леонтьев

— Понимаешь, Диего, — проговорил ди Сан-Стефано. — Ты нужен всем мертвым, живой ты уже никому не требуешься. Ты когда-то подписал указ о разжаловании меня в солдаты, кроме того, под твою указку меня приговорили к смертной казни. Ты думаешь, я забыл об этом? Я едва не погиб из-за тебя, Сантьяго!

— Генерал, вы не можете, вы не имеете права, — продолжал стенать экс-президент Коста-Бьянки. — Вы что, убьете меня? Какой же вы лицемер и обманщик…

Прогремел выстрел. Раздался шум падающего тела.

Изабелла, слышавшая разговор от первого до последнего слова, онемела.

Рамон застрелил Сантьяго. Конечно, бывший диктатор не вызывал у нее сочувствия, но разве ди Сан-Стефано мог это делать? Она считала, что хорошо знает Рамона, и вот ей открылась его новая грань.

Она замерла в коридоре. Вытирая руки, из кабинета Сантьяго вышел Рамон. Увидев Изабеллу, он чуть изменился в лице.

— Дорогая, что ты здесь делаешь? — произнес он ласково-фальшивым тоном. — Ты давно пришла сюда?

Изабелла, сама не зная почему, солгала:

— Только что, Рамон. — Ей не хотелось признаться, что она в курсе: он только что совершил убийство. — Я осматривала апартаменты Сантьяго и его жены.

Рамон внимательно взглянул на Изабеллу, затем улыбнулся и поцеловал ее.

— У меня трагическая весть, хотя, как я думаю, мало кто расстроится, узнав об этом. Трус Сантьяго покончил жизнь самоубийством, Белла. Он сделал это на моих глазах. Вначале хотел застрелить меня, но потом, поняв, что ничего другого ему не остается, пустил себе пулю в висок.

Рамон лгал так изящно и складно, что Изабелла чуть не поверила. Именно — чуть, потому что всего несколько минут назад она был а свидетельницей того, как ди Сан-Стефано застрелил Сантьяго.

— Какой ужас, — пробормотала она.

В ее душе эйфория сменилась унынием. Рамон пошел на убийство ради достижения собственных целей.

Ему был нужен мертвый диктатор, ему не требовался открытый судебный процесс. Не потому ли, что Диего мог о многом поведать, в частности, о том, что Рамон принимал участие в подавлении народных восстаний и так же обворовывал государственную казну.

— Он предпочел умереть, а не предстать перед честным судом, — вздохнул Рамон и обнял Изабеллу. — Тебе лучше не смотреть на него, Белла, поверь, это зрелище из малоприятных. Но, думаю, никто не будет особенно печалиться по этому поводу, не так ли?

— Ты прав, — медленно проговорила Изабелла. — Сантьяго заслуживал смерти. И он мертв…

Народное ликование в Эльпараисо по случаю самоубийства Диего Сантьяго превзошло все разумные границы. Люди сжигали его чучела, пели песни и напивались вдрызг. Следуя рекомендациям своих советников, Рамон не стал останавливать волну погромов и грабежей. Наоборот, он призвал людей веселиться и вздохнуть наконец-то полной грудью.

Изабелла поняла: в принципе Рамон мало чем отличается от других генералов, которые пришли к власти посредством переворота. Он так же ищет симпатий народа, играет на его чувствах и пользуется дешевыми приемами. Весь вопрос в том — собирается ли она ему помогать?

Газеты, немедленно получившие право печатать все, что пожелают, прославляли нового президента.

Рамон ди Сан-Стефано был надеждой страны, о нем говорили как об освободителе от многолетнего ига, хотя на самом деле президент Сантьяго правил чуть больше двух лет. Но эти два года показались вечностью.

Изабелла, любуясь собственными фотографиями на первых полосах газет и журналов, как коста-бьянкских, так и заграничных, поняла — обратного пути нет. Она помогла Рамону прийти к власти, она его Белла. Ей не остается ничего другого, как быть женой президента. И не к этому ли она стремилась? Да, ей было известно, что Рамон застрелил Сантьяго и выдал его смерть за самоубийство, но такое ли это тяжелое преступление? Бывший диктатор, уничтоживший тысячи и награбивший миллионы, заслуживал смерти.

Она приняла решение. Она будет с Рамоном. Она же его любит… Любит, несмотря ни на что. Пусть он убийца, и что с того? Она станет его женой и помощницей.

Рамон начал свое правление со вступления в должность президента. В отличие от предшественников, которые предпочитали помпезность, он настоял на скромной церемонии.

В средствах массовой информации было специально сообщено, что президент отклонил проект инаугурации стоимостью двенадцать миллионов реалов и предпочел быстрый, скромный и дешевый вариант.

В его кабинете во дворце были установлены камеры. Народ мог видеть, как жил экс-диктатор. На фоне золоченых стен, продырявленных очередями из автоматов, выбитых стекол и кровавых разводов Рамон Эстебальдо ди Сан-Стефано и принес клятву верности народу Коста-Бьянки. Он, облаченный в форму генерала, получил президентскую ленту с орденом. Верховный судья страны привел его к присяге, Рамон, положив правую руку на Конституцию, а левую — на Библию, поклялся, что все его деяния будут направлены на благо страны, президентом которой он стал.

Изабелла, одетая в камуфляжную форму, была рядом с ним. Камеры время от времени крупным планом показывали ее лицо с блестевшими слезами счастья.

После того как Рамон принес присягу и был официально провозглашен главой республики, он обнял Изабеллу и поцеловал ее. Этот поцелуй вошел в историю, все газеты на следующий день напечатали эту фотографию с надписью: «Вечная любовь президента» или «Белла, мы любим тебя». Мало кто знал, что именно Изабелла срежиссировала всю скромную церемонию и убедила Рамона отказаться от последующего торжественного приема, бала и фейерверка.

— Белла, они требуют, чтобы я женился на тебе, — сказал Рамон, кладя через неделю после переворота свежие газеты на кровать, где спала Изабелла. — Они хотят, чтобы ты стала моей женой. Им нужна президентша.

Он поцеловал Изабеллу и продолжил:

— Я думаю, в течение трех месяцев мы сможем подготовить необходимую церемонию. Только на этот раз все будет, как я хочу. Никакой экономии, никакой скромности. Мне требуется пышное, великолепное, затмевающее разум и чувства венчание. Кстати, ты знаешь, кто объявит нас мужем и женой?

Рамон посмотрел на Изабеллу и провозгласил:

— Мой любезный братец Флориан. Я решил, что мне не стоит разрывать с ним отношения. Он влиятельная фигура в церковных кругах, а церковь нам пригодится.

— Рамон, я не хочу, чтобы нас венчал Флориан, — заявила Изабелла. Она помнила, как архиепископ домогался ее любви и, что больше, ее тела. — Пусть это будет кто-то другой, пригласи какого-нибудь кардинала из Рима.

Рамон не воспринял всерьез желание Изабеллы, счел его капризом:

— Белла, это будет подлинным примирением. Флориан нам нужен, ты это знаешь. Церковь должна быть на нашей стороне. Уже сейчас кое-кто говорит, что я, президент, не имею права жить в грехе с женщиной, которая не является моей супругой. Чтобы пресечь эти глупые разговоры, мне и требуется поддержка Флориана. Он хочет с тобой встретиться, ты не против?