Сеанс гипноза - Лариса Соболева

– Спокойно. Вякнешь слово, останешься без головы, усвоила?

Холодная сталь, приставленная к шее, обожгла кожу.

Дашу сверлили два темных и таких же холодных, как сталь, глаза. Второй паренек нервно захлопнул дверь…

В это время Георгий Денисович выговаривал Артуру:

– Опять ЧП с вашей больной! Это просто неслыханно! И где? У нас!

– Когда же у меня еще были ЧП с больными? – На скулах Артура в неистовстве ходили желваки.

– Не знаю, не знаю, но последнее время ты, Артур, халатно относишься к работе.

– Вы несправедливы, – огрызнулся тот. – Я, что ли, ей водку принес?

– Вы обязаны следить…

– Я не сиделка. Сами следите. Кирилл Львович с лихвой вам оплатит услуги санитара и няньки.

– Вот-вот, – подловил его Георгий Денисович, – вы стали раздражительны, а у хирурга должны быть стальные нервы. Я вынужден буду говорить об этом на квалификационной комиссии…

– Вы мне угрожаете?

– Нет, предупреждаю. Подтверждать квалификацию вы обязаны, а я обязан составить правдивую характеристику. Если хирург не владеет собой, это грозит тяжелыми и опасными последствиями для больных.

Артур хлопнул дверью, в сердцах выпалив:

– Старпер непрошибаемый!

Фраза была услышана Георгием Денисовичем.

В НЗ Артур набросился на Кирилла, которого срочно вызвали в связи с тем, что его жена… напилась в стельку:

– Ты ей водку приволок?! (Тот отрицательно и пугливо мотнул головой.) Кто тебе принес водку? – теребил за подбородок он пьяную Марину. – Отвечай!

При слове «водка» она очнулась, ударила Артура здоровой рукой:

– Это ты, мавр? Вот надоел. Где водка? Дайте… Ну, налейте капельку… – словно издевалась Марина.

– Кто тебе принес водку и сигареты? Отвечай! – вел допрос Артур.

– Отвали с гестап-повскими зама-машками, – ворчала Марина. – Дайте спокойно жить, как я хочу. Жить дайте!

– Завтра же, – обратился Артур к Кириллу, – чтобы духу ее здесь не было!

– Кирилл, – позвала Марина шепотом, но довольно громко, – Мариночка хочет пи-пи.

– Шалава! – процедил сквозь зубы Артур и промчался мимо Женьки с Ольгой.

Ольга тихо начала вести свой допрос:

– Женька, скажи честно, это ты?

– Что я? – изумленно приподняла красивые брови Женя.

– Ты очень сдружилась с пациенткой, каждую свободную минуту бегаешь к ней. Водку и сигареты принесла ты?

– Фи, как ты плохо обо мне думаешь. К ней вон сколько ходит людей.

– Брось, ни одному нормальному в голову не придет притащить водку больной.

– Выходит, я ненормальная?

– Я не это имела в виду. Твоя месть переходит границы. Ты вбила клин между Старпером и Артуром, теперь Старпер поедом ест Мерса. Может, хватит?

– Я здесь ни при чем, чего ты пристала? – надулась Женя.

– Послушай, я всегда была на твоей стороне, счастье отвоевывают, но не таким грязным способом. Разбирайся с Дашей, Мерсом, пожалуйста, но… Не навреди – постулат врача, ты, видно забыла? Сейчас, Женя, ты вредишь пациентке, Артуру и тем, кому он должен помочь. Разве может он в таком состоянии работать? Он лучший хирург в городе, а ты делаешь так, чтобы его выперли с треском. Это подло и несправедливо.

– Тебе надо было профессию адвоката избрать или прокурора. Что ты как челнок, туда-сюда качаешься? Выбери определенную позицию.

– Значит, так, подружка. Если не прекратишь строить козни за спиной Артура, я ему все расскажу. И не только ему. Все понятно?

Разошлись в разные стороны коридора, а тем временем Артура пригласили к телефону. Едва услышав дрожащий голос Даши, он понял: что-то случилось.

– Приезжай, пожалуйста, приезжай, Артур… – заклинала она, как тогда, когда звонила из больницы захолустного городка.

Определенно что-то не то. Он вынужден был пойти на дополнительный конфликт, но помчался домой. Дверь застал нараспашку, влетел в квартиру с паникой внутри и криком:

– Даша!

Она лежала на полу, пошевелилась и приподнялась. Он бросился к ней:

– Что такое? Даша, что с тобой?

– Сейчас, сейчас… Голова кружится… Артур, они были здесь, в квартире… и никого… А они…

Когда она поняла, кто перед ней, тоскливо засосало под ложечкой, по телу пробегала мелкая дрожь, распространяясь от солнечного сплетения, пересохло во рту.

«Я не боюсь, буду защищаться» – пустословие. Даше пришлось мобилизовать все внутренние ресурсы, чтобы не начать унизительно клянчить пощады, а ведь такая мысль мелькнула. Собственно, у кого клянчить? У отморозка, пригвоздившего ее к стене и приставившего нож к горлу, изучающего ее со странностью психопата? Стоит ему надавить посильнее, и хлынет из горла поток, а из тела – жизнь. Даша почти не дышала, ожидание было страшным, а он почему-то тянул…

Гарпун действительно рассматривал ее как невидаль, с большим любопытством, без триумфального восторга, присущего победителю, что ощущал он раньше. Как ни странно, Гарпун испытывал некое подобие волнения: кто или что оберегает эту женщину, пульс которой он чувствует всем телом? Пожалуй, он боролся с искушением посильнее надавить на нож и посмотреть: так же она будет хладнокровна, когда почувствует боль и горячую кровь, свою кровь, или забьется, как курица, в предсмертных судорогах? А ведь ей страшно, очень страшно, это видно, но она не унижается, не скулит, не молит о пощаде. Он даже челюсти свел до боли, подавляя искушение. Нельзя. Есть счет к дяде, курица никуда не денется, прирезать ее успеет, от Гарпуна еще никто не убегал, никто, никогда. Однако есть еще иной аспект в этой встрече: видеть неподдельный ужас в зрачках и понимать, что ты являешься его причиной, – это тоже своеобразный кайф, поэтому Гарпун тянул, почти с нежностью любовался Веремеевой. Противоречия отражались на дыхании, он то дышал часто, то, казалось, вовсе не дышит. Наконец Гарпун приблизил лицо к лицу Даши, будто собирался ее зацеловать до смерти, и заговорил полушепотом:

– Короче, подруга, мне нужна папка.

– Какая? – хрипло выдавила Дарья.

– Ротик закрой и внимай. Папка твоего мужа, синяя, ты должна знать.

– Я не знаю, я, правда, не знаю, о чем идет…

– Это твои проблемы. Через три дня ты принесешь папку и отдашь лично мне, тогда я подарю тебе жизнь. Не принесешь – ниггера разделаю на твоих глазах, как тушу барана, тебя удавлю его кишками и зашью у него в брюхе. Я тоже классный хирург. Через три дня позвоню. Но только пикни кому… – улыбнулся Гарпун, затем бросил через плечо: – Петюн, запомни телефон. Линяем.

Они метнулись к выходу. Дашу обдавало сквозным ветром через открытую дверь в прихожей и… словно никого здесь не было, будто приснилось все в мгновенном сне. Не сразу она оторвалась от стены, лишь когда услышала нарастающий стук сердца: жи-ва, жи-ва… Даша сделала несколько шагов в комнату на ватных ногах. Падало напряжение, а вместе с ним, как бы под его тяжестью, накренился пол, поворачиваясь набок. Теряя равновесие, она успела схватить телефон, падая, лихорадочно нажимала на кнопки.