Верный паж госпожи - Наталья Александрова

Рядом с ней стоял тот самый мужчина в черном – Рубен Романович.

Так же, как она, он разглядывал отпечаток на подоконнике.

– Интересно! – повторил он. – Очень четкий след.

Рубен Романович распахнул окно, выглянул наружу, не прикасаясь к подоконнику, вытянул голову как можно дальше, посмотрел вниз, потом по сторонам, многозначительно промычал что-то неразборчивое, снова прикрыл окно и повернулся к Тине:

– Так о чем с вами хотел поговорить… покойный?

– Я не знаю! – проговорила Тина, отступив от подоконника.

Под пристальным взглядом этого человека она ощущала себя неуверенно, как будто была в чем-то виновата. Ей хотелось все отрицать, но в то же время она чувствовала непреодолимую потребность подчиниться этому человеку… Рубен Романович молчал, не сводя с нее глаз, и Тина, почему-то спрятав руки за спину, поспешно проговорила:

– Я правда не знаю… его сразу же выставили из студии… он только успел сказать, что хочет поговорить со мной… поговорить о вчерашнем…

– О вчерашнем?! – повторил Рубен, продолжая сверлить ее взглядом. – А что случилось вчера?

– А вы не знаете?

И Тина поспешно выложила ему все подробности вчерашнего трагического происшествия – описала внезапную смерть Алисы Липецкой, подозрения, которые высказал Серж… не забыла упомянуть про то, как на месте происшествия появился Мухин и тут же сделал несколько фотографий, одна из которых уже появилась в сегодняшней газете…

Почему-то не упомянула она только о странном человеке с перекошенным ртом. Сама не зная почему, она не смогла сказать о нем. Словно это была ее собственная тайна.

– Интересно! – снова произнес Рубен Романович свое любимое слово. – Очень интересно! И вы, стало быть, потащились искать Мухина? А почему же вас никто не видел?

– А у них охранник на посту дрыхнет, как… – Тина хотела сказать «как сурок», но к здоровенному пузатому охраннику такое сравнение никак не подходило. – Как бегемот! – злорадно выпалила Тина. – Тут не то что Мухина – всех можно из пулемета перестрелять, он и не ворохнется!

– Кто – я? – Лицо Василия Васильевича стало малиновым, глаза ненатурально выпучились. – Да у меня… одни благодарности! Даже с занесением!

– Отставить! – грянул Рубен Романович. – Что б я тебя больше не слышал!

Охрименко странно хрюкнул и заткнулся, плотно сжав губы. Глаза охранника какое-то время пытались жить собственной жизнью – они старались вылезти из орбит, вращались разом во все стороны и давали понять, что их обладатель оскорблен в лучших чувствах. Наконец Василию Васильевичу удалось справиться с недисциплинированными глазами, и он застыл по стойке «смирно», как оловянный солдатик из сказки.

Рубен Романович вдруг стремительно нагнулся и подобрал с пола смятый клочок бумаги. Разгладив его на ладони, он внимательно рассматривал неразборчивые каракули. Тина вытянула шею и сумела разобрать на клочке одно слово – «Зауральск».

Клочок был оторван от листочка в клеточку, с одной стороны – дырочки перфорации, и отчего-то она сразу поняла, что листок был вырван из записной книжки старого образца. Бумага чуть пожелтела, именно такой блокнот для записей подходил убитому Виктору Мухину – старый, неказистый, потертый, как и его хозяин.

– Вам это ни о чем не говорит? – Рубен Романович кивнул на листок.

Тина молча пожала плечами.

– Разберемся… – протянул он спокойно.

Затем он отошел от Тины, как будто внезапно утратил к ней интерес, снова осмотрел труп Мухина и стал кому-то звонить по мобильному телефону.

– Тихонько, детка! – Чья-то сильная рука поддержала ее под локоть.

– Серж! – обрадованно вскричала она. – Ты что тут делаешь?

– Да вот, проезжал мимо, решил зайти, может понадоблюсь… А то Эльза потом всех собак на меня спустит – стилиста нету в самый нужный момент… Вы что так рано закончили?

– Ох! – Тина снова пошатнулась. – Ты же ничего не знаешь…

Пришлось сделать усилие, чтобы пересказать вкратце ужасные события.

– Хорошо, что полицию вызывать не стали, – сказала она в конце, – Рубен Романович сказал, что он все уладит. А то те бы продержали до ночи, а я с ног падаю!

– Не надо было тебе за ним ходить, – серьезно сказал Серж, – вы бы отработали свое и ушли, и пускай этот пьянчуга Артем сам бы с трупом на досуге разбирался.

– Ну, если на то пошло, тебе тоже не надо было орать, что Алису отравили. Сердечный приступ – и все, кто бы стал проверять? А теперь начнут копаться…

– Считай, что отыгралась, – улыбнулся Серж.

– Да, и еще Эльза меня уволить грозилась, раз я замешана… – вздохнула Тина.

– Ну, это она погорячилась. Алиски нет, тебя уволит – с кем она останется?

Серж совсем не напоминал сейчас того жеманного типа, что говорил высоким голосом, сюсюкал, растягивал слова и набивался девочкам в подружки. Он держался спокойно и дружелюбно, впрочем, с Тиной таким он был почти всегда.

– Детка, – озабоченно сказал он, – ты неважно выглядишь. Что ни говори, а все же это большой стресс – обнаружить покойника. Хотя, если честно, то Витька этот слова доброго при жизни не стоил, так что и после смерти при всем желании ничего хорошего про него сказать нельзя.

– А ты его знал? – живо спросила Тина.

– Да его многие знали, – отмахнулся Серж, – он вечно тут крутился и ко всем подкатывался, чтобы что-то вынюхать.

– А что он был за человек? – не отставала Тина, ей не давала покоя мысль, что такого мог видеть покойный Мухин в то время, когда убили Алису.

– Человек… – Серж задумался, – ну, вот помнишь, как Юрий Олеша в романе «Зависть» утверждал, что в душе каждого человека доминирует какое-то одно сильное чувство – любовь, допустим, или ненависть, жажда власти, зависть… И там он здорово описывает одного такого завистника!

– Помню, – неуверенно ответила Тина, на самом деле из Олеши она хорошо помнила только роман-сказку «Три толстяка».

Мама подарила дочке на шестилетие большую красивую книжку с картинками, где на обложке была нарисована кукла наследника Тутти в нарядном платье. Книжка до сих пор стоит на полке, Тина иногда рассматривает картинки и читает печатные буквы, написанные маминой рукой: «Дорогой моей девочке от мамы».

– Так вот, – продолжал Серж, – у этого Мухина была одна, но пламенная страсть: узнать, разнюхать. Узнать как можно больше и непременно то, чего другие не знают. Получить, так сказать, эксклюзивную, горячую информацию! И он вечно был озабочен, как бы что мимо него не прошло. Подслушивал под дверью, подсматривал в замочную скважину, чуть ли не в сумочки залезал и по карманам шарил! Один раз его из дамского туалета выгнали: устроился там в кабинке и слушал, как бабы треплются – вдруг что интересное проскочит! В общем, не человек, а одно большое волосатое ухо!