Зло - Эдуард Хруцкий

— Понял, — деловито ответил Лева, — а если я напишу сообщение о бесперспективности разработки?

— Напиши. — Ельцов достал папиросу, закурил.

— Ну а дальше как? Мне ведь работать надо. — Лева намазал бутерброд остатками икры. — Ты же сам знаешь, что известно пятерым — достояние всей Москвы.

— А что известно пятерым?

— Ну, мои имена.

— Я скажу им, что ты золотишник, поэтому и представлялся клиентам разными именами.

— Значит, я могу спокойно работать?

— Работай, — усмехнулся Ельцов, — работай, я тебя не сдам.

Лева с трудом проглотил бутерброд. С сожалением окинул взглядом стол, полный жратвы.

— Ты оставайся, выпей, поешь, погуляй, — Ельцов встал, — я за стол заплатил.

Он пошел к выходу. У дверей оглянулся, Лева накладывал на тарелку салат «оливье».

Через много лет полковник Ельцов стал бывать в Доме журналистов. Там Лева-Боря был завсегдатаем, но звали все его Евгением Петровичем…

* * *

Игорь Дмитриевич стоял во дворе на Большом Сергиевском. Ничего здесь за тридцать шесть лет не изменилось.

— Ну, что ты стоишь, сыщик? — услышал он голос Сергея.

Голованов высунулся из окна второго этажа и насмешливо смотрел на Ельцова.

— Заходи, я только что кофе смолол, есть бутерброды с баночной ветчиной.

— Югославской?

— Обижаешь, с самой что ни на есть советской.

— Устоять невозможно. — Ельцов шагнул на крыльцо, открыл дверь.

Аромат кофе заполнил мастерскую, перебив приторно резкий запах красок. Игорь Дмитриевич увидел на столе в гостиной натюрморт: крупно нарезанная, слезящаяся в желе ветчина, разрезанные пополам французские булки, шоколадно-вафельный торт, нестерпимо желтый лимон и бутылка коньяка «Двин».

— Ну как? — спросил вошедший с двумя медными турками в руках Сережа Голованов.

— Натюрморт почище, чем у Ивана Хруцкого.

— Надо же, какие пошли просвещенные сыщики, — захохотал Сергей и разлил по чашкам ароматный крепкий кофе. — Ты коньяк пить будешь?

— Я за рулем.

— Ну и что, от одной рюмки с тобой ничего не случится.

— Наливай.

Они выпили коньяк, запили душистым кофе, и Ельцов с наслаждением закусил мягкой ветчиной.

— Отличная вещь, — пробурчал он с набитым ртом, — куда как лучше импортной.

— Еще бы, эти баночки в спецпайках дают, — похвастался Сергей.

— Где украл?

— Ящик в подарок от директора мясокомбината получил.

— Врешь.

— Сука буду! — Сергей щелкнул ногтем большого пальца по зубам.

— За что такая честь?

— Это одна малая часть приношения мясников на алтарь чистого искусства. Я, брат, его комбинат в красках изобразил.

— Везет же некоторым.

— Уметь жить надо в наше время, — Голованов налил себе вторую рюмку и прицелился горлышком бутыли в рюмку Ельцова, — значит, нет?

— Не искушай.

— Не буду. — Сергей лихо выпил вторую, закусив лимоном и сказал: — А мне уже звонили.

— И что?

— Сказал, чтобы связались со мной вечером.

— Вот это славно.

— Игорь, а тебе это надо?

— Не то слово, Сережа. Я же говорил, что вышел на людей, которые заделали Юрку, они попробуют устроить разгон, а мы их повяжем.

— Уверен?

— Уверен.

— Ну что ж, за Юрку получить с них полагается.

Сергей встал из-за стола, подошел к огромному буфету, похожему на город, нажал инкрустированную панель, сделанную под старинную городскую стену. Панель отодвинулась, обнажая металлическую дверцу сейфа. Сергей покрутил ручку, набирая нужный код, вставил ключ, открыл сейф и вынул большую коробку, покрытую желтоватой кожей. Перед Ельцовым лежал футляр, который делал неведомый ювелир восемнадцатого века. Когда-то белая кожа пожелтела от времени, пошли по ней трещинки, морщины, золотая императорская корона и вензель «Е II» немного потускнели. Что делать, время даже блеск золота пригасило.

Игорь Дмитриевич нажал кнопку, и крышка откинулась, невидимое устройство хрипло сыграло первые такты «Коль славен…».

— Смотри-ка, — засмеялся Ельцов, — играет… — Сказал и замолчал, пораженный красотой колье.

Три ряда. Бриллианты, сапфиры, изумруды. Камни большие, самый маленький карата на три. В центре большой синий сапфир. Тонкая, словно воздушная, золотая нить соединяла все это великолепие, казалось, что камни живут сами по себе.

— Красота-то какая, — сказал Ельцов.

— Ты только ее жулью не отдай.

— Не отдам. У тебя в райотделе начальник угрозыска Саша Зверев?

— Да, — Голованов налил еще рюмку коньяку, — он был у меня, ушел с полчаса назад.

— Сейчас я ему позвоню и приглашу опять к тебе, не возражаешь?

— О чем ты говоришь!… — Голованов пребывал уже в повышенном добродушном настроении.

Зверев появился минут через десять. В руках у него был сверток.

— Игорь Дмитриевич, дорогой вы мой, сколько я вас не видел! — с порога закричал Зверев.

— Здравствуй, Саша, здравствуй, — добродушно усмехнулся Ельцов, — дай на тебя, на начальника, посмотреть. Небось подполковник уже?

— Полковник, Игорь Дмитриевич, догнал я вас, — смущенно ответил Зверев, — я имею в виду звезды.

— Догнал, догнал, — Ельцов похлопал Зверева по спине, — скоро перегонишь.

— Игорь Дмитриевич, вы же мой учитель, мне до вас… Да что там говорить… — Зверев открыл сверток, поставил на стол бутылку водки «Посольская», баночку красной икры и здоровенный кусок балыка.

— Давайте за встречу, — улыбнулся он.

— С удовольствием, но я за рулем, — огорченно ответил Ельцов.

— Какие проблемы, начальник, — засмеялся Зверев, — дам команду операм, они вас довезут в лучшем виде.

— Не ломайся, Игорь, — вмешался в разговор Голованов, — посидим и дело обговорим.

За столом под крепкую водку и закуску отличную Ельцов изложил свой план Звереву. Тот слушал внимательно, глядя мимо Ельцова в окно, словно его заинтересовали воробьи, гомонящие на подоконнике.

— План хороший, — заметил Зверев, — только генерал Болдырев, который, как вы, Игорь Дмитриевич, изволили заметить, большая сила в МВД, вполне за это может рога обломать.

— Значит, не сговорились. — Ельцов зло поставил рюмку на стол.