Репетиция убийства - Фридрих Незнанский

Сева Голованов окопался на месте стрелки за полтора с лишним часа до времени «Ч» и до появления своих ничего подозрительного не обнаружил. Малолюдно, спокойно, никаких признаков засады.

Прибыл Денис. Секунда в секунду, как и собирался. Хайкин опоздал буквально на полминуты, но идти на сближение не торопился. Постояли. «Ждет, что ли, старый хрыч, пока я на задних лапках подкрадусь: чего изволите-с?..» — Денис выругался про себя и принялся со скучающим видом оглядываться. И заметил того, на кого Головач не обратил внимания, — Штура. Севу винить было не в чем — они с Вениамином Аркадьевичем представлены не были. «Только этого занудника здесь не хватало, — поморщился Денис. — Или это не совпадение, а какая-то подставка? Да нет, вряд ли, как-то слишком мудрено…» Штур тем временем тоже его узнал (а уж господина-то вице-спикера он узнал наверняка, просто не мог не узнать) и двинулся навстречу. И Хайкин наконец тронулся с места. Надо предложить ему перенести наше рандеву куда-нибудь подальше отсюда, подумал Денис, наблюдая одним глазом за депутатом, другим за следователем. Когда они сошлись с Хайкиным почти вплотную, Штур странно взмахнул руками, и в тот же момент раздался выстрел.

Он был почти бесшумным, услышать его где-нибудь посреди московской улицы в такое время было бы практически невозможно, но здесь, в Покровском-Глебове, стояла неестественная, ватная, плотная, тишина и выстрел прозвучал совершенно отчетливым щелчком. Вне всяких сомнений, это был именно выстрел, а не какой-нибудь безобидный хлопок: пробка от шампанского, автомобильный выхлоп или удар клюшкой для гольфа по мячу. Денис даже определил, что стреляли метров с пятидесяти, со стороны, противоположной той, откуда приближался Штур, и, видимо, стрелявший воспользовался глушителем.

Денис кинулся на землю, не выпуская при этом из виду телохранителей Хайкина и выхватывая из наплечной кобуры пистолет, хотя пускать его в дело он не собирался. Телохранители тоже оказались не лыком шиты: не успел Денис приземлиться, как в лицо ему уставились два ствола. Они пролежали несколько секунд, держа друг друга на прицеле. Ничего не происходило. Денис скосил взгляд туда, откуда, по его предположению, прозвучал выстрел.

Действительно, метрах в пятидесяти левым боком к ним стоял старенький бежевый «фиат». Водительское стекло было опущено, из него торчал ствол винтовки с глушителем. Торчал в небо. Водитель бился в припадке, запрокинув голову глубоко назад. Дернувшись раза три-четыре, он уронил ее на руль, нажав сигнал.

По крайней мере на некоторое время он перестал представлять опасность. Денис посмотрел в другую сторону — на Штура. Тот валялся пластом.

Лежащий напротив в десяти шагах Хайкин оторвал лицо от земли и боязливо забегал глазками. Удостоверившись, что самое страшное, судя по всему, позади, он обратился к Денису:

— Господин Грязнов?

— Господин Хайкин?! — с невинным выражением воскликнул Денис. — Не может быть! Рад познакомиться!

— Сходите поинтересуйтесь, что тут происходит, а я пока полежу. Виталик! Проводи!

Денис не стал долго размышлять: стоит или нет исполнять указание, ставит это его на одну доску с хайкинскими «шестерками» или не ставит встал и пошел. Он, в конце концов, мужик, а депутат, как выяснилось, размазня, амеба. И дело тут, разумеется, не в возрасте и физических кондициях: Хайкин празднует труса — его святое право, но именно этим и будет определяться его позиция на переговорах. Наезжать на него, гада, надо, решил Денис, тупо наезжать, пока не обделается или не сорвется на визг, вот и вся стратегия. Так или иначе, все он мне выложит: чего боится сам и чего следует опасаться мне.

Денис подошел к бежевому «фиату» и остановился в пяти метрах. Памятуя, чем закончился предыдущий инцидент со стрельбой на этом самом месте, осторожно заглянул в кабину. Стекла были обычные, незатемненные, чтобы не привлекать внимания, психологический расчет оказался совершенно точным: Головач не увидел ни в автомобиле, ни в водителе ничего подозрительного. Интересно, когда он подъехал, прикинул Денис, наверняка за полчаса. Вышел, походил, вернулся, в движке для убедительности покопался… Хотя Севу винить опять-таки не в чем. С тыльной стороны бизнес-центра стояло машин десять, две особняком, как и этот «фиат», водители почти все на месте, поди разбери, кто из них кто. Самое интересное, что на выстрел ни один не обратил внимания, продолжали как ни в чем не бывало заниматься своими делами, даже непрерывный сигнал и упавший лицом на руль коллега не возмутили их спокойствия. Ну и народ!

Денис изучил содержимое салона: раскрытый тубус служил чехлом для винтовки — с этим все ясно, собственно винтовка, журнал «ТВ-парк», видимо для маскировки, при ближайшем рассмотрении, без сомнения, обнаружится в нем отверстие для наблюдателя, и, наконец, рыжебородый водитель, не подающий признаков жизни. Еще одного «робота-киллера» вроде не просматривается, взрывного устройства тоже, хотя это еще ни о чем не говорит, его можно спрятать где угодно.

Лицо рыжебородого показалось Денису знакомым. Прошептав: «С Богом, Денис Андреевич», он запустил руку в салон. Виталик, все время державшийся в трех шагах сзади, переместился ближе. Остановились. «…Как сталкер, честное слово, хуже, чем на минном поле». Денис аккуратно убрал голову водителя с клаксона. Дернул щетину чуть пониже уха, она поддалась — борода была приклеена. Вообще, при более близком осмотре сразу стало понятно, что стрелок основательно загримирован, но удалять грим напрочь не потребовалось: Денис и так узнал Молодого Человека. Пощупал пульс на шее пульса не было.

Обернувшись к Виталику, Денис провел пальцем по горлу.

— Сгорел на работе. Давай вытащим, может, еще откачаем.

Виталик, поколебавшись секунду-другую, все-таки убрал пистолет в кобуру. Денис открыл дверцу и вдруг почувствовал, как панель приборов растягивается, словно пластилиновая, начинает пульсировать и, увеличившись до невероятных размеров, надвигается на него.

Очнулся он на траве в десятке шагов от машины, по ощущениям прошло не более нескольких секунд. Виталик бесцеремонно хлопал его своей пудовой ладонью по щекам, подоспевший Щербак расстегивал воротник рубашки.

«Хорош!» — хотел крикнуть Денис и заслонить лицо рукой, но вместо этого пробормотал еле-еле что-то нечленораздельное, а рука не сдвинулась ни на миллиметр. Виталик еще пару раз хлестнул его для острастки и, подхватив под мышки, легко поднял на ноги.

— Стоишь? — спросил Коля Щербак.

— Н-н-н!

Денис попробовал сделать шаг. Ноги в отличие от рук и языка более-менее сохраняли лояльность.

Молодой Человек продолжал не то сидеть, не то лежать на сиденье в той самой безвольной позе, в которой он его оставил. Наверное, ядовитый газ, сообразил Денис, или жидкость — да, собственно, какая разница. Когда выстрелил, случайно уронил или нажал куда-то не туда.

Виталик убедился, что Денис твердо стоит на ногах, и, вероятно, ободренный успехом, решил теперь заняться Молодым Человеком. Крикнуть ему вслед Денис не мог и догнать тоже, в оцепенении он наблюдал, как тот подходит, засовывает голову в салон…