Копия любви Фаберже - Ольга Тарасевич

– Уже после написания книги, – продолжила писательница, – я узнала, как сложилась судьба моих героев, у большинства из которых есть реальные прототипы. Бывший руководитель службы безопасности Жанна Леонова умерла в медчасти следственного изолятора. Она не дожила до слушания своего дела в суде. У нее выявили онкологическое заболевание на поздней стадии, шансов выздороветь у женщины не было. Для меня лично это стало очередным подтверждением вот какой мысли. Зло, даже совершаемое, как может показаться, с благородной целью, не перестает быть злом. И за него приходится расплачиваться. Какой бы значительной ни казалась обида, ее надо переживать, осмысливать и пытаться простить. Самостоятельная расправа с оружием в руках – не сфера компетенции человека… Андрей Захаров сейчас находится в Гоа. Хотя он юридически мог лишить непорядочно поступившего компаньона его доли, Андрей Владимирович принял другое решение. В каком-то смысле он поступил великодушно. Бизнес продан, деньги разделены пополам. Яйцо Фаберже, как выяснили эксперты, является подлинным, и оно передано в дар Оружейной палате от трагически погибшей Светланы Захаровой.

Бренд-менеджер обреченно вздохнула:

– Начинается…

Лика проследила за направлением Ириного взгляда. В зале, где проходила презентация, появился мужичок, слишком тепло одетый для весеннего вечера. В его руках была стопка брошюр, и он пытался завязать разговор с пришедшими в книжный магазин людьми.

Понятно-понятно. Очередной талантливый писатель. Непременный атрибут талантливых писателей – вот такая стопочка самиздатовских сборников рассказиков или стихов. Талантливые писатели, бедолаги, вынуждены сами продавать свое творчество, книжные магазины на реализацию брать настоящую литературу упрямо отказываются. Не понимают, что речь идет не о напрасном занимании полок, а о приобщении заблудших читательских душ к настоящей литературе! В чем-то талантливые писатели действительно очень талантливы. С верткостью тараканов они минуют любые посты охраны, пытаются втюхивать свое творчество, а потом, не найдя отклика среди заблудших читателей, начинают орать о скорбной судьбе настоящей литературы в условиях издательского капитализма.

– Давай сворачиваться, – прошептала Лика, снимая с ручки колпачок. – Не хватало мне еще родить раньше срока. А таким придуркам пофиг, беременная, не беременная, прилично, неприлично. Талантливые писатели – страшное дело!

Она подписывала книги, краем глаза наблюдая за настойчиво пристающим к людям литератором.

И его жалко – дядечка немолод, ему бы сидеть где-нибудь на даче в окружении внуков, а не отчаянно пытаться реализовать свои эпистолярные экзерсисы. И себя жалко – успешно издающийся автор пашет, как папа Карло. Он же не виноват в том, что востребован. Но постоянно вынужден наблюдать пароксизмы ненависти и зависти!

«Вообще моя писанина позволила мне увидеть такое звериное лицо интеллигенции, что лучше уж я буду пролетарием, – думала Вронская, старательно выводя автографы. – Все, что угодно, готова вынести – лишь бы никогда не стать похожей на талантливых писателей».

– Граждане! Соотечественники! Одумайтесь! – завопил мужичок, прижимая к груди так и не уменьшившуюся стопку своих творений. – Что вы читаете! Кого вы читаете! Про нее в газете «Молотом по наковальне» всю правду написали!

Бренд-менеджер негромко ругнулась и зашипела:

– Пошли отсюда скорее, я больше не могу сдерживаться!

Симпатичная девушка, протягивавшая роман, нахмурилась.

– Для Татьяны подпишите. А что про вас в этой газете написали?

– Не знаю. – Лика изо всех сил старалась не расхохотаться. – Но, судя по названию издания, ничего хорошего. Пусть пишут дальше. Главное, чтобы фамилию правильно указывали.

На какой-то момент в зале стало совершенно тихо. Лика, радуясь, что охрана, видимо, все-таки выперла скандалиста, быстро подписала последнюю книгу. Подняла глаза и онемела.

У кассы, зажав под мышкой букет роз, стоял Андрей Захаров. Ему пробивали целую стопку ее романов.

– Ты же говорила, в Гоа… – удивленно прошептала Ирина, откидываясь на спинку стула. – Вот это сюрприз!

Первым в себя пришел талантливый писатель.

С воплями: «Профинансируйте мне книжечку стихов» – он устремился к Андрею. Тот, аккуратно положив букет на прилавок, приподнял мужичка и хорошо встряхнул. А потом нежно сказал:

– Вали отсюда, по-хорошему пока прошу…

Через полчаса Лика уже сидела в ресторане и, потягивая через соломинку свежевыжатый апельсиновый сок, слушала рассказ Андрея.

– Ну, приехал. Спал три дня. Просыпался, чтобы пообедать, и опять отрубался. Потом как переклинило, – Захаров недоуменно пожал плечами. – Лежу на пляже, моря не вижу – перед глазами бизнес-план. Пытаюсь заснуть – ничего не выходит, все время думаю, еще вот такую тему можно замутить, того нет на рынке, этого. Потом галюники начались. Прикинь, вижу в номере малую, как живую точно. Ходит, в кресле сидит, на кровать ко мне подваливает. Крыша у меня поехала капитально, даже голос ее стал слышать. Сказала она, что, чем отдыхать с такими мучениями, лучше уж мне работать. Я шмотки собрал и вперед в аэропорт. В Москве только отпустило.

Лика закусила губу. Финал ее книги, где Андрей философски осмысливает произошедшее, ей понравился куда больше. Продолжение истории в реальной жизни предсказуемо. Сначала Андрей «замутит тему», потом ему на шею бросится очередная барышня «можно разик», далее захочется жениться на какой-нибудь «нормальной малой, хорошо, бренд пиарится».

Все возвратилось на круги своя.

Наверное, зачем-то нужны эти люди, умеющие делать деньги из воздуха, швыряющие миллионы на безумные прихоти, переживающие свои трагедии с такой легкостью, как будто бы они происходят с кем-то другим.

Можно предположить, что их вклад настолько значителен, что искупает совершенные безумства. Что те, кто идет впереди, должны быть сильнее и жестче, прокладывать дорогу тяжелее, чем двигаться по накатанной колее.

– Ау, – Андрей встряхнул Лику за руку. – С тобой разговариваю! Я уже заколебался на весь ресторан орать. Я говорю: зачем тебе ребенка одной растить. Замуж за меня пойдешь?..