Громкое дело - Лиза Марклунд

– Они не складывают все яйца в одну корзину, – констатировала Анника.

Халениус сел рядом с ней снова и перелистывал свой блокнот.

– Обычно выкуп передают поблизости к месту похищения, в радиусе пары сотен километров максимум. Но только не в этом случае.

– А потом? – поинтересовалась Анника.

– Может пройти до сорока восьми часов, прежде чем заложник объявится, – ответил Халениус.

Она сглотнула комок в горле.

– А потом?

Он отвернулся.

– Я нисколько не жалею, – сказала она.

Халениус поднялся и пошел в спальню, не взглянув на нее. Она осталась сидеть на своем месте, онемевшая, с ощущением пустоты на душе, словно ее внезапно опустили с неба на землю. Потом тяжело поднялась и последовала за ним. Он печатал что-то на своем компьютере, впившись в монитор красными глазами.

Анника сразу почувствовала себя глубоко обманутой, маленьким щенком, с которым поиграли, а затем бросили.

– Я позабочусь об авиабилетах, – сказала она. – Какие-то особые пожелания?

– Только не «Эйр Европа», – ответил он и посмотрел на нее, – и не через аэропорт Шарль де Голль.

Халениус слабо ей улыбнулся.

Она смогла улыбнуться ему в ответ и пошла в детскую комнату.

Места до Найроби на тот же вечер остались только на рейс «Эйр Франс», который летел через Париж.

– И это будет «Эйр Франс» всю дорогу? – спросила Анника. – Не «Эйр Европа»?

Дама из бюро путешествий газеты «Квельспрессен» забарабанила по клавиатуре своего компьютера.

– Ну, – сказала она, – самолет «Эйр Франс» летит через Париж и аэропорт Шарль де Голль, затем «Эйр Европа».

– И ничего другого нет?

– Ну, через Брюссель, но тогда вам надо отправляться через двадцать минут из Броммы.

Она остановила свой выбор на рейсе 16.05 из Арланды до Парижа и далее самолетом «Кенийских авиалиний» в 20.10. Он приземлялся в Найроби 6.20 по восточноафриканскому времени. Дата возвращения осталась открытой.

Билеты должны были прийти ей по электронной почте.

Анника положила трубку. День только перевалил на вторую половину, но уже начало темнеть, а она находилась в невесомости между сейчас и потом.

Халениус уехал домой взять одежду, зубную щетку и бритвенные принадлежности. Анника в течение сорока минут интенсивно писала свою статью, потом упаковала компьютер, немного одежды и видеокамеру, но для треноги у нее не нашлось места, поскольку они решили лететь только с ручным багажом. Она просмотрела содержимое холодильника и выбросила еду, чей срок хранения истекал, вместе с оставшимся мусором и выключила все лампы, а затем немного постояла в прихожей в темноте, прислушиваясь к звукам родного дома.

Что-то определенно было слишком поздно или слишком рано.

Она вышла на лестничную площадку, заперла замок с семью степенями защиты и спустилась вниз ждать Халениуса, обещавшего забрать ее на такси.

И, ожидая его, позвонила Софии Гренборг.

– Мы уезжаем сейчас, – сообщила она. – Договорились о сумме выкупа. Самолет улетает через два часа.

– Хочешь поговорить с детьми?

Черный «вольво» с тонированными стеклами вынырнул из снежного бурана и остановился у ее подъезда, задняя дверь открылась, и Халениус высунул голову над крышей автомобиля.

– Я перезвоню из Арланды, – сказала Анника и закончила разговор.

А потом шагнула навстречу вьюге и, улыбнувшись его растрепанным волосам, уголком глаза увидела, как какой-то фотограф поднял камеру с большим объективом и направил его в ее сторону. Водитель в сером пальто вышел из машины, она узнала его, это был один из мужчин по имени Ханс, он взял у нее сумку с компьютером и положил в багажник, а она села на заднее сиденье рядом с Халениусом, в то время как фотограф последовал за ней своим объективом. Статс-секретарь держал в руке мобильный телефон.

– Деньги должны быть в американской валюте, двадцатидолларовыми купюрами, их надо упаковать в прочный пластик и оклеить сверху скотчем, – сообщил он.

– Что здесь делает Хассе? – поинтересовалась она.

«Вольво» мягко тронулся с места.

– Правительственный автомобиль, – сказал Халениус. – Мне надо сделать массу звонков. Не та ситуация, чтобы читать о них на mediatime.se завтра.

Ей вспомнился очкастый служащий Хандельсбанка.

– Двадцатидолларовыми купюрами? Это же будет весить пятьдесят пять килограммов.

– Я попросил Фриду купить две большие спортивные сумки.

Он взял ее за руку.

– Он хочет, чтобы ты доставила деньги.

Анника смотрела на улицу сквозь стекло автомобиля. Каменные фасады скользили мимо за полосой снежного тумана.

Халениус взял мобильник и набрал ужасно длинный номер, который начинался с 00254, а она отклонилась назад, положила голову на мягкую кожаную обивку правительственного вольво» и попыталась отвлечься от тяжелых дум.

В зале вылета аэропорта Арланда было полно народу.

– Я не могу оформить вам все до конца маршрута, – сказала обслуживавшая их дама и забарабанила пальцами по своей клавиатуре. – Компьютерная система «Эйр Европы» несовместима с системами других авиакомпаний, поэтому вам придется подойти к стойке транзитных пассажиров в Париже и получить посадочные талоны на рейс до Найроби там.

Халениус наклонился вперед и впился в нее сердитым взглядом.

– В аэропорте Шарль де Голль нет стойки транзитных пассажиров, а у нас нет времени стоять в очереди на регистрацию.

Дама снова застучала по клавиатуре.

– Почему же, – сказала она, – у вас ведь будет целый час в Париже.

У Халениуса выступил пот на лбу.

– Ты когда-нибудь была в аэропорту Шарль де Голль? – спросил он тихо. – Самолеты останавливаются далеко от самого здания, потом надо ехать до терминалов на автобусе, а их разделяют несколько километров, и между ними нет никакого внутреннего транспорта, а нам надо добраться от 2B до 2F. Мы не успеем.

– Ну почему же, – возразила дама, – вы пойдете к терминалу F и…

– Мы не пойдем туда, во всяком случае без посадочных талонов.

Анника громко вздохнула. Из двух его пожеланий она проигнорировала оба.

– Это обычный порядок, – сказала служащая аэропорта. – Если вы опоздаете на свой самолет, вам гарантировано место на более позднем рейсе.

– Нам необходимо улететь именно этим, – настаивал Халениус. – Даже жизненно важно.

Дама наклонила голову и улыбнулась:

– Так все говорят.

Анника, стоявшая на полшага позади Халениуса, протиснулась вперед и, приподнявшись на носочки, перегнулась через стойку.