Тьма - Вадим Агапов

– Она прислала мне эту фотографию, – сказала Яна. – Кстати, теперь ее не стереть, поскольку телефон-то у Бухаева!

– Врешь! Почему она тебе прислала фото? Вы что, знакомы? – Седых проявил признаки беспокойства.

– Подруги, – коротко ответила Яна и добавила: – И если мой телефон найдут у Бухаева, то увидят и эту фотографию.

– Я тебе не верю, – помотал он головой. – К тому же… Ну, сидел рядом, ну и что? Что это доказывает? Там целый зал был…

Он вскочил и стал расхаживать по подвалу.

– Нет, – остановился он и посмотрел на Яну сверху вниз. – Не заподозрят. Не рассчитывай.

– А вдруг? Я же заподозрила? – Яна чувствовала, как у нее появлялась злость на этого уродливого безумца, на безвыходность ситуации, в которой она оказалась, на то, что она так и не смогла отомстить за Настю, на Строганова, который наобещал, что все будет под контролем… Ну вот где он, черт возьми?

Седых, грозно нависая над ней, схватил ее за волосы.

– Ты сдохнешь и никому ничего не расскажешь! – заорал он. – Поняла? И никто меня никогда не найдет! Потому что не нашли же до этого?

Он оттолкнул Яну от себя, она скривилась от боли.

– Ты что же, думаешь, что я только эту твою подругу придушил? – Он пнул стул ногой, отчего тот отлетел и, ударившись о стену, развалился. – Ты даже не представляешь моего масштаба! Глупая сучка! Я таких, как ты, передушил столько по всей области… так насобачился! Раз – и даже не пикнет! Ездил по командировкам, сажал к себе какую-нибудь дурочку и душил! А потом бросал в лесу… Поняла?

– Ты им мстил? Вместо своей жены? – Яне захотелось самой придушить этого маньяка. Слушая Седых, она старалась незаметно высвободить руки, но все попытки приводили к тому, что наручники впивались все сильнее, причиняя острую боль.

– Жена думает, что я лох! Добрячок такой богатенький… Как и те дуры, которые ко мне садились в машину! Чуяли деньги и – хоп! Мышеловка срабатывала! Я, когда первый раз придушил такую дуру… Ты не поверишь! Так мне хорошо стало! Меня как отпустило! Я чуть на самом деле не простил жену с ее хахалем… Но потом снова – подумаю, что она мне изменила… и по новой…

– А школьнице, совсем юной девчонке, ты за что мстил? Она тут при чем? – Яна вдруг поняла, что единственный ее шанс – это напасть первой. И она попыталась встать.

Седых поджал тонкие губы. Подошел к ней вплотную, отчего глаза Яны испуганно расширились, и рывком поставил ее на ноги.

– Полина сама виновата, – глухо сказал он Яне, тяжело дыша ей прямо в лицо.

– Ты ее знал?

– Конечно, знал. Мы познакомились случайно. Она мне сразу понравилась. Такая хорошая… еще почти девочка… Ей ничего от меня не надо было – ни денег, ни ресторанов… Это была настоящая чистая любовь! Веришь?! – Он снова сорвался на крик.

Яна молча кивнула.

– Мы почти не встречались, – чуть успокоившись, продолжил он, – зато переписывались каждый день. Я ее иногда после кино на машине подвозил… тут же деревня, все на виду! Приходилось тщательно скрываться… Она такая непорочная была… ей это не надо было… Можешь не верить, но я ее любил! И она меня тоже… Тебе этого не понять, никому этого не понять…

– Так в чем она виновата? – осторожно спросила Яна.

Он отвернулся от Яны и стал смотреть в темный угол.

– Черт меня дернул поехать по той дороге… Мы остановились в лесу… дождь лил, зараза… болтали, как обычно… Потом она вдруг меня по руке погладила, а у меня электрический ток по всему телу пошел! И попыталась поцеловать меня! Меня аж затрясло! Понимаешь? – Седых вновь уставился на Яну. – Она тоже этого хотела! Она была такая же, как все! Она хотела наши чистые отношения опоганить! Грязью покрыть! Я даже не помню, как все было… словно в тумане… Так осквернить мою любовь?! Она только прикидывалась такой чистой… или вы все сначала такие, а потом из вас вырастают настоящие суки! Которых нужно душить… Все вы только об этом и думаете! – прошипел он и схватил ее обеими руками за воротник куртки.

* * *

В здании никого не было, царила темнота и тишина. Я хотел предложить начать поиски с подвала и нижних этажей, но Арсений жестом заставил меня замолчать. Он медленно обвел взглядом холл, в котором мы стояли. Прислушался, принюхался (отовсюду несло самогоном – видимо, налетчики разбили часть продукции), после чего, посветив фонариком на пол, возбужденно сказал:

– Смотри! Совсем свежие следы!

– Конечно, – кивнул я, – они твои…

– Значит, их следы тоже должны быть видны! – Он бросился к второму входу через коридор, пол которого был усеян битым стеклом, через какие-то помещения, заставленные коробками…

– Видишь?! – Арсений осветил фонарем чуть заметные следы, ведущие к лестнице в подвал. – Следы мужские и достаточно свежие!

– Но здесь шел только один человек! А где женские следы? – спросил я в недоумении.

У меня вдруг зазвонил телефон.

– Ты еще музыку включи! Самое время для разговоров! – зло шипел Строганов.

– Это Руслан! – пояснил я ему и, стараясь говорить тихо, ответил: – Я слушаю!

Выяснилось, что телефон Яны обнаружили в машине Толича. Откуда он там взялся, Бухаев, разумеется, не знал. И что, обшарив весь дом, они не нашли девушку – ни живую, ни мертвую. Тогда я в двух словах прояснил ситуацию, сказав напоследок, что мы уже у цели!

– Твою ж за ногу! Едем! – коротко ответил Руслан.

Дверь в подвал, где располагалось бомбоубежище, была закрыта. Арсений стал с силой проворачивать рулевой замок. Дежавю!

– Ты вертишь в другую сторону! – крикнул я и, оттолкнув его, стал крутить руль.

Этот подвал, в отличие от аналогичного в офисе Седых, был заброшенным, сюда явно никто не заходил многие годы. Но это нам облегчало задачу, поскольку было видно, что недавно здесь кто-то прошел!

Тем не менее с каждым шагом по этому темному нескончаемому бетонному лабиринту мои надежды угасали. Как и телефонный фонарик Арсения. Но Строганов продолжал упорно двигаться по едва заметным следам…

Арсений внезапно остановился и подал мне знак замереть. В могильной тишине послышались приглушенные крики.

– Сюда! – крикнул Строганов и бросился к массивной железной двери.

* * *

– Слышь, ты! – произнесла вдруг Яна таким тоном, что Седых замер. – Я знаю, почему ты душил несчастных девчонок… душил и не насиловал! Потому что ты импотент! И за это ты мстишь другим, ни в чем не виноватым! Вместо того чтобы лечиться… И можешь хоть сотню передушить – легче тебе не станет! И рано или поздно тебя поймают, и тогда…