Ледяной дождь - Стюарт Макбрайд

– А может быть, Николсону не нравится так на них смотреть. Может быть, у него такой процесс отбора. Последить за детьми, пофотографировать, выбрать одного ребенка и выставить на педофильский тотализатор. – Инш изобразил, как выбирают воображаемого мальчика. – И вот у них натуральная детская порнуха, из первых рук. Из плоти и крови. Прямо здесь и сейчас.

Логана это не очень убедило, но возражать он не стал.

В комнату заглянул дежурный полицейский и сообщил, что инспектора и детектива-сержанта очень хочет видеть мистер Моир-Факерсон. И прибавил, что адвокат намеревается стать болью в заднице у каждого. Инш сжал губы, подумал и попросил полицейского проводить Змеюку Сэнди в комнату для задержанных.

– Как вы думаете, что нужно Шипящему Сиду? – спросил Логан, когда полицейский ушел.

Инш ухмыльнулся:

– Поплакать, постонать… Плевать на него. Можем посмеяться над этим уродом, пока он в горе-печали. – Он потер руки. – Иногда, Логан, мальчик мой, Боженька и нам улыбается.

Сэнди Моир-Факерсон дожидался их на первом этаже, в комнате для задержанных. Он выглядел очень несчастным. Белая полоска пластыря шла поперек свернутого на сторону носа, под глазами темные круги. Очень скоро они превратятся в синяки и расцветут всеми цветами радуги.

На столе перед адвокатом лежал портфель, и Моир-Факерсон нервно выбивал пальцами барабанную дробь по его кожаной поверхности. Мрачно взглянул на Логана с Иншем, когда те вошли в комнату.

– Мистер Фар-Квар-Сон, – сказал инспектор. – Как приятно, что вы опять на ногах и полны сил.

Змеюка Сэнди злобно взглянул на него.

– Вы его выпустили, – сказал он глухим, угрожающим голосом.

– Совершенно верно. Он дал признательные показания и был отпущен, с условием вернуться сюда в понедельник, в четыре часа дня.

– Он сломал мне нос! – За словами последовал удар кулаком по столу, и лежащий на нем кожаный портфель подпрыгнул.

– О, это совсем не так плохо, как вам кажется, мистер Фар-Квар-Сон. Вы обрели суровый мужской вид… Вы согласны, сержант?

Логан сделал самое серьезное лицо и подтвердил, что все так и есть.

Сэнди нахмурился, но так и не понял, издеваются над ним или нет.

– На самом деле? – наконец спросил он.

– Да, – произнес Инш с невозмутимым видом. – Нос вам надо было давным-давно сломать.

Хмурый взгляд адвоката стал холодным и злобным.

– Вам очень хорошо известно, что я получаю письма с угрозами моей жизни. Вы знаете, что на меня вылили ведро крови.

– Да.

– И знаете, что Мартин Стрикен уже привлекался за оскорбление действием?

– Стоп, стоп мистер Фар-Квар-Сон. Когда на вас совершили нападение с помощью ведра с кровью, мистер Стрикен был задержан и находился под надзором в полицейском участке. Мы тщательно изучили все письма с угрозами в ваш адрес. Вам писали как минимум четыре разных человека, и ни один не отсылал письма из почтового отделения тюрьмы Крейгинчиз, там нет соответствующих отметок. Так что это, скорее всего, не мистер Стрикен. – Инспектор улыбнулся. – Но если вы захотите, полиция может взять вас под свою защиту. У нас внизу есть несколько хорошо охраняемых камер. Пара матрасов, букетик цветов – и вы будете как дома!

За свое предложение Инш получил еще один холодный злой взгляд.

Инспектор просиял.

– Порошу прощения, мистер Фар-Квар-Сон, но нам срочно нужно заняться настоящими полицейскими делами. – Он поднялся и жестом предложил Логану сделать то же самое. – И если только кто-нибудь попытается осуществить одну из этих угроз, без всяких стеснений позвоните мне в любое время. Детектив-сержант Макрай вас проводит. – Улыбка стала еще шире. – Следите за ним внимательно, Логан, чтобы он не украл по дороге серебряные ложки. Знаем мы их, адвокатов.

Логан проводил Моир-Факерсона до выхода.

– Знаете, – сказал адвокат, хмуро взглянув на ледяной дождь, непрестанно льющийся с пепельно-серого неба. – У меня тоже есть дети. А судя по тому, как идут дела, я живу только для того, чтобы выпускать извращенцев обратно на улицу.

Логан удивленно поднял брови:

– Вы освободили Джеральда Кливера.

Адвокат застегнул пальто:

– Нет, я его не освобождал.

– Да освободили вы его! Ведь это вы развалили его дело, черт возьми!

Моир-Факерсон обернулся и взглянул Логану в глаза:

– Если бы дело было крепким, я не смог бы его развалить. Это не я выпустил Кливера, это вы его выпустили.

– Но…

– А сейчас прошу прощения, сержант. Я вынужден заняться другими делами.

В комнате для допросов Данкан Николсон дергался так, будто ему в задницу вставили силовой кабель. Рубашка на нем промокла от пота, глаза бегали по комнате, из стороны в сторону, ни на чем не останавливаясь дольше чем на мгновение.

Логан подошел к магнитофону, чтобы включить его на запись.

– Я… Я требую обеспечивающего ареста! – произнес Николсон, прежде чем Логан нажал кнопку записи.

– Тюрьма Крейгинчиз для вас недостаточно безопасна? – спросил Инш. – Подождите, пока вас переведут в Петерхед.

– Нет! Я требую, чтобы арест был наложен на мои пленки, арест, обеспечивающий их неприкосновенность до обыска. Пусть они будут в безопасном месте… – Николсон потер залитое потом лицо. – Они меня убьют, если узнают, что я заговорил! – Его нижняя губа задрожала, и Логану показалось, что он сейчас опять расплачется.

Инш сунул руку в пакет с шипучими мармеладками, достал пару и положил в рот.

– Никаких обещаний, – сказал он, жуя динозавров со вкусом апельсина и клубники. И, кивнув Логану, прибавил: – Начинайте запись, сержант.

Николсон опустил голову и уставился на свои дрожащие руки, которые он положил на стол.

– Я… я работал на каких-то букмекеров, – заговорил он, – ну тех, которые дают деньги в долг, вы понимаете… – Голос сломался, и Николсону пришлось вдохнуть побольше воздуха, чтобы продолжить: – Ну, что-то вроде мониторинга должников, вы понимаете: я следил за людьми, которые не возвращали долги. Фотографировал их, фотографировал членов Их семей… Я… Я печатал дома фотографии и передавал их тем людям, которым они задолжали деньги. – Он еще ниже опустил голову. – А эти ребята пользовались фотографиями, чтобы им угрожать. Вынуждали выплатить долги.

Инш скривился:

– Да, твои мама с папой должны тобой гордиться!

По щеке Николсона потекла слеза, он вытер ее рукавом и сказал:

– А что, незаконно разве людей фотографировать? Я только это делал! И больше ничего! Детей я не трогал!

– Что за херня! – Инш наклонился и поставил на стол громадные кулаки. – Я хочу знать, что ты делал у канавы рядом с мостом через Дон, что ты делал с обезображенным телом трехлетнего мальчика. Я хочу знать, почему у тебя находился конверт, полный денег и ювелирных украшений. – Помолчав, он прибавил: – Ты – грязный подонок. Тебя нужно отправить за решетку до конца твоей короткой вонючей жизни. Ты можешь сидеть здесь и врать, болтать все, что захочешь. А я пойду докладывать следователю из прокуратуры. И хорошенько подогрею его, чтобы он был готов прибить ржавым гвоздем к стене твою грязную задницу. Допрос закончен в…