Крутой мэн и железная леди - Елена Арсеньева

– Откройте, милиция! – раздалось за дверью, и Капа онемела,зажала рот руками.

Господи, какая еще милиция?! Откуда?

А, понятно. Это вчерашние менты проснулись. Алёна в припадкевполне постижимой бравады бросила им вчера визитку, словно перчатку, и вот ониявились звать ее к барьеру… Садисты! Главное, среди ночи притащились, и «мстя»их за ложный вызов будет, конечно, ужасна. Однако не совсем понятно, почему тактряслись Капа и ее приятель. Уж не сбежал ли он из психушки? Или, чего доброго,из тюрьмы?!

Господи, сколько ужаса в Капиных глазах!

– Откройте, милиция!

Придется открыть, делать нечего. И помнить, что наступление– лучший способ обороны.

– Кто там?

Так, повозмущенней!

– Открывайте, отдел охраны!

Охраны чего, интересно?! Охраны памятников старины?Притащились какие-то извращенцы среди ночи, вот же…

Отдел охраны?!

Сигнализация!

Сработала сигнализация! Алёна впустила Капу и этого ее…Господи, как же его… Костю Безфамильного, совершенно забыв, что включала наночь сигнализацию!

И вот они явились, крутые парни в бронежилетах. Явилисьспасать от грабителей квартиру писательницы Дмитриевой, склеротички и растяпы,которой не жаль денег на бесчисленные штрафы за ложные вызовы…

«Ну ладно, опишу это в новом детективе», – подумала она,пытаясь найти утешение в привычной иронии, но тут же вспомнила, сколько раз ужеописывала все это в детективах, – и только зубами скрипнула. Ох уж этаписательница Дмитриева, любительница снова и снова наступать на те же самыеграбли, которые она сама же снова и снова расставляет на своем пути!

– Добрый вечер, – сказала Алёна смиренным голосом, открывая дверь,– вы меня ради бога извините…

– Ну что опять, Елена Дмитриевна? – усталым голосом перебилкруглый, как шар, парень в форме, которой было практически не видно подбронежилетом.

– Да вы понимаете… – начала было Алёна, но парень отодвинулее в сторону и вошел в квартиру.

– Кто там у вас? – спросил он, поведя рукой по направлениюгостиной, и рука эта показалась Алёне какой-то странно длинной… а, ну да, в нейпистолет!

– Нет-нет, ничего страшного! – выкрикнула она, повисая наэтой руке. – Просто соседка пришла… за лекарством! Ей плохо стало, она ипришла!

Парень опустил пистолет, и лицо его вытянулось.

Наверное, вытянется! Ведь из комнаты вышла Капа в этом своемжутком халате, который волочился по полу, и вид у нее при этом был – краше вгроб кладут.

– Может, «Скорую»? – послышался голос из-за двери, и вприхожую вошел второй боевик-охранник – помоложе, но в таком же устрашающембронежилете, как первый. – Ой, и правда как женщине плохо…

Кажется, при упоминании о «Скорой» Капе еще сильнеепоплохело. Она припала к притолоке – и ни вздохнуть, ни охнуть.

– Да, видите, какие дела, – покачала головой Алёна. – Когдаона такая пришла, я, конечно, обо всем на свете забыла, в том числе осигнализации. Но вам надо было сначала позвонить, прежде чем ехать, вы же ужезнаете, какая я растяпа.

– Мы звонили, – сурово информировал старшой. – Только вытрубку не брали.

– Никаких звонков я не слы… – начала Алёна, но осеклась, вспомнив,что два телефона отключила, а на третий взгромоздила подушку, чтобы этих самыхзвонков и впрямь не слышать.

– Ох, вы меня простите… – простонала она, привычнымдвижением опуская повинную голову, которую… и далее по тексту. – Простите меня,я больше никогда не…

– Вы это уже говорили два раза! Или даже три! – хихикнулмолодой охранник. – И пижамка на вас опять та же самая!

Алёна так и вспыхнула. Он что, намекает, что у нее всегоодна пижама? Дурак! Их четыре, но они практически одинаковые, бледно-голубыетакие, только на одной больше розовых цветочков, на другой – зеленых, натретьей – синеньких, а четвертая в основном желтенькая. В ней Алёна как раз ипребывает в данный момент. А парень, наверное, дальтоник, цветов не различает,идиот!

– Ладно, Елена Дмитриевна, – зевнул старшой. – Где тутприслониться штраф выписать?

И принялся доставать планшетку с квитанциями.

– Может, в комнату пройдете? – заикнулась было Алёна, даприкусила язычок. В комнату их пускать ни за что нельзя! В комнате прячетсячокнутый Костя. Разборок еще и с ним Алёна просто физически не выдержит!

На счастье, бронежилет постарше мотнул головой и пристроилсвой планшет на коленке, согнув ее таким привычным движением, что у Алёны отстыда щеки загорелись. Впрочем, заполнение квитанции много времени не отняло,коленка благополучно разогнулась, и парни вскоре ушли, пожелав проштрафившейсярастяпе спокойной ночи.

Алёна заперла дверь и абсолютно без сил прислонилась кстенке. Напротив висело зеркало, и, взглянув на свое отражение, она толькомахнула беспомощно рукой. Теперь от Капы она отличалась только длиной и цветомхалата, а видок-то у обеих – как раз для братской могилы…

Капа между тем от своей притолоки отклеилась и меленькозатрусила в комнату.

– Костя! – послышался ее ласковый голосок, – Костенька,выходи, они уже уехали! Все хорошо, все в порядке, не волнуйся!

Медленно, шаркая ногами, из комнаты показался Костя,поддерживаемый Капой, и побрел к двери. Чудилось, он идет во сне, и Алёне вдругстало до того жаль этого человека, что даже глаза защипало. И тут снова кто-тозатрезвонил в дверь!

Капа застонала.

– Господи милосердный… – выдохнула Алёна. – Да что это зафильм ужасов?!

Костя рванулся обратно в комнату – наверное, опять прятатьсяв насиженном (то есть настоянном) месте за портьерой, однако первый припадокстраха у Алёны уже прошел.

– Ничего, это, наверное, ребята что-нибудь забыли выписать,– успокоила она своих гостей и открыла дверь. И чуть не рухнула тут же, гдестояла, потому что это оказались не «ребята», а очередной сосед.

Сан Саныч собственной персоной!

– Минуточку! – сказала Алёна, не слишком-то веря своимутомленным чрезмерно быстрой сменой событий глазам. – А вы откуда? Татьянаговорила, что вы только утром вернетесь!