И ты, Брут… - Александр Чернов

В десять часов вечера я вернулся в город на свой квартал. Окольными путями пробрался в подъезд здания, расположенного сбоку от моей девятиэтажки, и принялся издали следить за своим домом и подступами к нему. На тротуаре у девятиэтажки иногда появлялись люди. Кто-то проходил мимо дома, кто-то входил в него, кто-то выходил. Никого из свиты императора я не приметил, однако, повинуясь внутреннему голосу, продолжал оставаться на месте и наблюдать. Так, вглядываясь в ночь, простоял я около часа. Мое чутье меня не обмануло. Неожиданно со скамейки, расположенной в темном углу детской площадки, поднялся человек и, разминая затекшие ноги, принялся прохаживаться у живой изгороди, росшей вдоль тыльной стороны соседнего дома. Я тут же покинул свой наблюдательный пункт, кружным путем обошел девятиэтажку, быстро и скрытно подошел к детской площадке. Появился я во дворе дома как раз вовремя. Парень стоял у живой изгороди спиной ко мне и, глядя в звездное небо, справлял малую нужду. Я достал из-за пояса пистолет, стремительно и бесшумно приблизился к человеку и приставил к его спине ствол.

— Давай-ка, браток, по быстрому заканчивай свое дело, — сказал я негромко. — Нас ждут великие дела!

От неожиданности парень вздрогнул и очень медленно повернул голову. Это был красавчик в зверином обличии. На смазливом лице парня застыло натянутое выражение. Даже в темноте было видно, как сильно он побледнел.

— Спокойно, спокойно! — продолжал я нашептывать красавчику. — Одно неверное движение, и я стреляю. На мне висят три убийства, так что одним трупом больше, одним меньше, значения не имеет. Ты ведь хочешь жить, парень?.. Ну, отвечай! — и я, желая доказать, что у меня в руках не игрушка, а настоящий пистолет, передернул затвор.

Тело парня напряглось, он выгнулся, стараясь ослабить давление ствола пистолета в спину, и еле слышно произнес:

— Хочу.

— Молодец! — похвалил я. — А теперь скажи-ка где твои друзья?

— Не знаю, — робея, признался парень. — Я здесь один. Мне приказано, как только ты появишься, позвонить хозяину по сотке.

— Прекрасно! Где мобильник?.. Тихо, тихо!.. — пресек я попытку парня залезть в карман. — Скажи, где телефон, я сам достану.

Парень поднял руки и замер.

— В левом внутреннем кармане пиджака.

Я переложил пистолет в левую руку, правую — просунул под мышкой красавчика, извлек из его кармана сотку и положил ее в карман своего пиджака.

— Оружие есть?

Парень отрицательно покачал головой. На всякий случай я похлопал рукой по его карманам, убедился, что они пусты, и заявил:

— А теперь пройдемся ко мне домой, браток! И чтобы без глупостей! Стреляю я без промаха… И это… — Я против воли усмехнулся: — Штаны застегни, а то люди, увидев тебя, чего доброго подумают, будто ты эксгибиционист…

Парень поспешно застегнул на брюках молнию и, чувствуя себя неуютно под направленным в спину пистолетом, пошел впереди меня к дому так, словно ноги у него были деревянные. Мы вошли в подъезд, затем в лифт и поднялись на восьмой этаж. Никого из соседей не встретили. У дверей своей квартиры я сунул в руку парня ключ и приказал:

— Открывай и побыстрее! — Когда мы оказались в коридоре, я включил свет, втолкнул красавчика в ванную комнату и протянул ему наручники.

— А теперь, приятель, прикуй себя к трубе!

Парень уже пришел в себя, его лицо приобрело обычный цвет, движения стали уверенными, в глазах появилось злобное выражение. Красавчик заколебался, очевидно, раздумывая над тем, как отреагируют его приятели, когда узнают, что он не только провалил порученное ему дело, а еще позволил взять себя в плен и приковать к трубе. Ничего переживет. Я прищурил один глаз, поднял пистолет повыше и, нацелив его в лоб красавчика, стал плавно выжимать спусковой крючок. Голубые зрачки парня заметались. Он взял из моей руки наручники и с видимой неохотой защелкнул один браслет на левом запястье, другой на изогнутой полированной трубе полотенцесушилки. Колоссальное напряжение, какое я испытывал все время, пока держал парня на мушке, спало, я опустил пистолет, поставил его на предохранитель и сказал:

— Если будешь тихо сидеть, узнаешь много интересного, например, кто убил Бугрова и взял из сейфа деньги. Ты прохлопал мое появление, парень. За это твои приятели тебя по головке не погладят. Но когда ты сообщишь им имя убийцы и вора, я думаю, они тебя простят. Так что не поднимай шума и запоминай все что будет здесь происходить. Это в твоих же интересах.

Я прикрыл дверь в ванную, вошел в зал, плотно задернул занавески и лишь потом включил торшер. Не нужно, чтобы с улицы был виден в моих окнах свет. Большие настенные часы показывали двадцать минут двенадцатого. У меня оставалось в запасе сорок минут. Положив на журнальный столик пистолет, я сел на диван, снял с телефона трубку и набрал номер Колесникова. К аппарату долго никто не подходил. Завуч и его жена люди преклонного возраста и по обыкновению пожилых людей, скорее всего, в это время уже спали, однако я продолжал настойчиво трезвонить. Наконец раздался щелчок и сонный женский голос ответил:

— Алло!

— Извините, Александра Степановна, — пробормотал я. Игорь Гладышев вас беспокоит. Я с вашим мужем в спортшколе работаю. Вы должны меня помнить. Я был у вас дома пару раз…

— Я вас помню, Игорь, — слегка обеспокоено произнесла супруга завуча. — Что случилось?..

Я уклонился от прямого ответа:

— Мне Иван Сергеевич нужен… Срочно.

Колесникова любопытствовать дальше, зачем в столь поздний час мне потребовался ее благоверный, не стала.

— Хорошо, сейчас позову, — пообещала она тоном тактичного человека и отправилась за мужем.

Пять долгих минут трубка молчала, затем отозвалась голосом Колесникова:

— Да я слушаю! — Старика, по-видимому, все же разбудили. Говорил он недовольно и сухо.

Я кашлянул:

— Это Гладышев, Иван Сергеевич…

— Я понял, — буркнул завуч. — Жена сказала. И чего же ты звонишь, Игорь? — В голосе Колесникова послышалось легкое издевательство. — Уж не затем ли, чтобы в очередной раз сообщить мне приятную новость, будто ты с завтрашнего дня выходишь на работу?

— Извините, Иван Сергеевич, так вышло, — произнес я абсолютно серьезно. — И в понедельник не попал я на работу… — Я сделал паузу. — У меня возникли большие неприятности.

Трагический тон, каким я произнес последнюю фразу, заставил завуча забыть о возникшей между нами в последнее время вражде.

— Что у тебя там стряслось, Игорь? — спросил он, смягчаясь.

— Беда! — я взял с журнального столика пистолет, повертел его в руках. — Не могли бы вы сейчас подъехать к моему дому, Иван Сергеевич? Очень нужно. Дорогу на такси сюда и обратно я вам оплачу.

Я не сказал ничего курьезного, однако Колесников издал короткий смешок.

— Ты шутишь, парень? — спросил он со старческой одышкой. — Ты на часы-то смотрел?