Пристрастие к смерти - Филлис Дороти Джеймс

— Он приезжал сюда регулярно?

— Не регулярно, время от времени. Он, как известно, был человек занятой.

— Но леди Бероун, как я понимаю, бывала здесь чаще, обычно со своим кузеном?

— Восхитительная дама. Она обожает декор моего обеденного зала. Но конечно, не всегда уследишь, кто с кем ужинает. Наше внимание сосредоточено на еде и обслуживании. Мы ведь не репортеры отдела светской хроники, вы же понимаете.

— Однако, полагаю, вы можете вспомнить, ужинала ли она здесь со своим кузеном мистером Стивеном Лампартом на этой неделе во вторник, то есть всего три дня назад?

— Семнадцатого? Да, так и было. Их посадили за столик в двадцать минут девятого. У меня маленький пунктик — отмечать время, когда посетителя сажают за стол. Заказ был на восемь сорок пять, но они приехали чуть раньше. Может, месье хочет проверить по книге регистрации?

Он выдвинул ящик стола и достал книгу. Ясно, что ждал визита полицейских и держал вещественное доказательство наготове. Цифры напротив фамилии Лампарт были написаны четко, и не имелось никаких следов подчистки и исправлений.

— Когда был сделан заказ? — поинтересовался Дэлглиш.

— В то же утро. В половине одиннадцатого, кажется. Простите, точнее не припомню.

— Тогда им повезло, что у вас еще оказался свободный столик?

— Для давнего уважаемого клиента столик мы всегда найдем, но, разумеется, если зарезервировать его заранее, это упрощает дело. К тому же заказ был сделан не в самый последний момент, время оставалось.

— Как выглядели мистер Лампарт и леди Бероун, когда приехали?

Темные глаза укоризненно посмотрели на Дэлглиша в молчаливом протесте против столь бестактного вопроса.

— А как они могли выглядеть, коммандер? Голодными. — Но тут же, спохватившись, как бы ответ не показался невежливым, Хиггинс добавил: — Они выглядели как обычно. Дама — по обыкновению, любезна, исключительно дружелюбна. Они были довольны, что я смог посадить их за любимый столик, в углу у окна.

— Когда они уехали?

— В одиннадцать или чуть позже. Хороший ужин не торопятся закончить.

— Полагаю, они разговаривали во время ужина?

— Да, они разговаривали, месье. В этом же все удовольствие: разделить с другом хорошую еду, хорошее вино и приятную беседу. Но вот насчет того, о чем они говорили… мы не любители подслушивать, коммандер. Мы ведь не полиция. И это уважаемые клиенты, как вы понимаете.

— В отличие от кое-кого, кто был здесь тем вечером, когда утонула Дайана Траверс. Надо думать, их вы успели запомнить?

Хиггинс не выдал своего удивления неожиданной переменой темы и, разведя руками в типично галльском жесте смирения, воскликнул:

— Увы, как не запомнить! Они были не из тех клиентов, которых обычно привлекает наше заведение. Во время ужина вели себя достаточно тихо, но после… Да, это было крайне неприятно. Я почувствовал облегчение, когда они покинули зал.

— Сэр Пол Бероун, насколько известно, не участвовал в вечеринке жены?

— Именно так. Когда они приехали, мистер Лампарт сказал, что сэр Пол обещал присоединиться к ним позже, к тому времени, когда подадут кофе. Но как вы, наверное, знаете, сэр Пол позвонил в десять часов или, может, чуть позже и сказал, что приехать не сможет.

— Кто отвечал на его звонок?

— Мой швейцар Генри. Сэр Пол хотел говорить со мной, и меня позвали к телефону.

— Вы узнали его голос?

— Как я уже говорил, он бывал здесь не слишком часто, но его голос я знал. Это был, как бы это выразиться, характерный голос, удивительно, но очень похожий на ваш, коммандер, если позволите сделать такое замечание. Клясться я бы не стал, но в тот момент у меня не было ни малейших сомнений в том, кто говорит.

— А теперь?

— Нет, коммандер, и теперь тоже.

— Эти две компании — мистера Лампарта и тех молодых людей, — они общались, здоровались друг с другом?

— Возможно, они и поздоровались по прибытии, но их столы стояли в отдалении друг от друга.

«Уж об этом ты позаботился», — подумал Дэлглиш. Если бы были хоть какие-то признаки замешательства со стороны Барбары Бероун или высокомерия со стороны ее кузена, Хиггинс заметил бы.

— А участники вечеринки, приехавшие вместе с Дайаной Траверс, вы их когда-либо прежде видели?

— Во всяком случае, никого из них я не помню, кроме мистера Доминика Суэйна. Он ужинал здесь пару раз со своей сестрой, но случилось это несколько месяцев назад. Что касается остальных, не уверен.

— Странно, не правда ли, что мистер Суэйн не был приглашен на день рождения своей сестры?

— Месье, не мое дело указывать гостям, кого им приглашать. Безусловно, были тому какие-то причины. В компании, отмечавшей день рождения, было всего четыре человека — вечеринка для очень узкого круга. Состав участников был сбалансирован.

— Но он оказался бы разбалансированным, если бы приехал сэр Пол?

— Это так, но, с другой стороны, его ожидали только к кофе, к тому же он, в конце концов, был мужем дамы — виновницы торжества.

Дэлглиш вернул его к событиям, повлекшим смерть Дайаны Траверс.

— Как уже говорил, я обрадовался, когда молодые люди покинули зал и через оранжерею направились в сад. Они взяли с собой две бутылки вина. То был не лучший кларет, но для них — достаточно хороший. Я не люблю, когда мое вино распивают из горла по кругу, как пиво. Компания громко смеялась, и я уже подумывал послать Генри или Барри разобраться с ними, но они сами двинулись вдоль берега, и вскоре их уже не было слышно. Именно там они и нашли плоскодонку. Она была привязана, можно сказать — стояла на приколе, в небольшой бухточке ярдах в восьмидесяти вверх по течению. Разумеется, они ее отвязали. Вероятно, не следовало ее там оставлять, но как я могу винить себя? Они не дети, хотя вели себя совершенно по-детски. Я не могу указывать своим клиентам, что им делать, когда они находятся за пределами моего заведения, да и в самом заведении — тоже.

Он употребил слово «винить», однако его сожаление не казалось глубоким. Трудно было представить себе менее огорченный голос. Дэлглиш подозревал, что единственное, за что Хиггинс вообще способен себя винить, — это испорченное блюдо или дурное обслуживание.

— Следующее, что я помню, — продолжал между тем Хиггинс, — это шеф-повар, стоявший в дверях и кивками подзывавший меня. Это было, как вы понимаете, необычно, я сразу понял: что-то случилось — и немедленно вышел. В кухне девица из той компании билась в истерике, выкрикивая, что Дайана умерла, утонула. Мы все бросились на берег. Ночь была темной — звезды стояли высоко в небе, луна была на ущербе. Кое-какой свет доходил лишь от автомобильной стоянки, где всегда ярко горят фонари, и еще из того крыла дома, где находится кухня и подсобные помещения. Но я прихватил с собой фонарь. Месье может себе представить, что там творилось: девицы рыдали, один из молодых людей пытался делать утопленнице искусственное дыхание, мистер Суэйн стоял рядом, с его одежды текла вода. Марсель сменил того, кто делал искусственное дыхание — у Марселя много талантов, это один из них, — но все оказалось бесполезно. Я видел, что девушка мертва. Мертвые выглядят совсем не так, как живые, месье, совсем, совсем, совсем.