Тайна желтой комнаты. Заколдованное кресло - Гастон Леру

Господин Ипполит Патар никогда не выходил из дому после ужина. Он не знал, что такое прогуляться поздно вечером или ночью. Но он слышал и читал в газетах, что это очень опасно. Когда он думал о ночном Париже, ему представлялись темные извилистые улицы, кое-где и кое-как освещенные тусклыми фонарями, сторонясь которых, то там, то сям крадутся подозрительные типы, подстерегая мирного обывателя, – совсем как во времена Людовика XV.

Но этой ночью Ипполит Патар, безвыездно проживавший на улице Бюси, в маленькой квартирке, покинуть которую его не заставили бы ни чей-то литературный триумф, ни какое-либо другое событие из жизни Академии, пробирался на тихую площадь Дофина по пустынным набережным, древним узким улочкам и особо опасному Новому мосту. Никакой разницы между тем, что рисовало ему воображение, и тем, что он наблюдал теперь в реальной действительности, он не обнаруживал.

Короче, ему было очень страшно.

Он боялся грабителей.

Но еще больше – журналистов.

Он буквально трепетал при мысли, что какой-нибудь газетчик увидит и узнает его, г-на непременного секретаря, предпринявшего ночное путешествие в поисках недавно избранного академика Мартена Латуша. Поэтому он предпочел выполнить свое исключительной важности поручение в спасительном ночном мраке, нежели среди бела дня.

К тому же в эту ночь Ипполит Патар беспокоился не столько о том, чтобы скорее сообщить Мартену Латушу о его избрании в Академию (в чем тот мог и не сомневаться), сколько о том, чтобы лично выяснить у Латуша, правда ли, что он снял свою кандидатуру и отказывается от кресла м-ра д’Абвиля? Ибо такова была версия вечерних газет.

Окажись это правдой, положение Французской Академии стало бы ужасным…

И, пожалуй, смешным.

Г-н Ипполит Патар не колебался ни минуты. Прочитав после ужина тревожную новость, он сразу же надел шляпу, взял зонтик и вышел на улицу.

На совершенно черную улицу…

Теперь он дрожал на площади Дофина перед домом Мартена Латуша, ухватившись за дверной молоток.

Молоток стукнул еще раз, но дверь не открылась…

Вдруг г-ну непременному секретарю совершенно явственно почудилась слева от себя, в неверном свете уличного фонаря какая-то тень – странная, загадочная, необъяснимая.

Он воочию увидел шагающий ящик.

Да, квадратный ящик с маленькими ножками, который, быстро перебирая ими, бесшумно убегал куда-то в ночь.

Поверх ящика ничего не было – во всяком случае, г-н Патар ничего не заметил. И, однако, – шагающий ящик! Ночью! На площади Дофина! Г-н непременный секретарь неистово забарабанил в дверь. Ни под какими угрозами он не осмелился бы взглянуть в ту сторону, куда удалилось это опасное видение.

В двери жилища Мартена Латуша наконец открылось смотровое окошечко. Блеснул луч света и ударил прямо в лицо г-ну непременному секретарю.

– Вы кто такой? Чего надо? – спросил грубый голос.

– Я… Ипполит Патар…

– Патар?

– Непременный секретарь Французской Академии…

При слове «Академия» окошечко со стуком захлопнулось, и г-н непременный секретарь снова остался в одиночестве на безмолвной площади.

Внезапно, на сей раз справа от себя, он опять заметил тень шагающего ящика. Холодный пот заструился по худым щекам чрезвычайного посланца прославленного Братства. Но к чести г-на Ипполита Патара мы должны отметить: волнение, готовое охватить его в эту ужасную минуту, в меньшей степени было вызвано невероятным зрелищем шагающего ящика и боязнью ограбления, нежели тем оскорблением, которое только что нанесли Академии в лице ее непременного секретаря.

Ящик, неожиданно появившись, столь же быстро исчез.

Изнемогая, несчастный стал озираться по сторонам затравленным взглядом.

Ах, эта старая, старая площадь с неровными, уступчатыми тротуарами, угрюмыми фасадами и огромными, словно прорубленными в них окнами, черные голые стекла которых, кажется, понапрасну держат взаперти сквозняки пустых комнат, покинутых людьми давным-давно, не счесть сколько лет тому назад…

Слезящиеся глаза г-на Ипполита Патара на какой-то миг устремились поверх острых крыш к небосводу, загроможденному тяжелыми тучами, потом снова спустились к земле, чтобы успеть увидеть в пространстве, простирающемся до Дворца правосудия и озаренном коротким проблеском лунного света, шагающий ящик.