Сидни Шелдон. Если наступит завтра-2 - Тилли Бэгшоу

Но она уже повесила трубку.

Наутро Трейси завезла Николаса в школу, но вместо того чтобы вернуться домой, свернула на шоссе 40 и направилась в крохотный городок Грэнби.

Шахматный клуб Грэнби работал четыре дня в неделю в маленьком помещении над универмагом. Членами были в основном пенсионеры. Некоторые местные, некоторые призжали из Боулдера или даже из Денвера. Для крохотного местного клуба у этого была весьма уважаемая репутация.

– Мне нужно знать все о шахматных ходах.

Трейси сидела за пластиковым столиком напротив человека лет семидесяти по имени Боб. Лицо лысого коротышки было сморщенным, как грецкий орех. Крохотные, широко посаженные глазки сверкали умом и интересом к собеседнице.

– Это очень широкая тема. Не можете ли быть немного конкретнее?

Трейси вручила Бобу листок с головоломкой Купера.

– Это загадка. Ответом должно быть название места, конкретное географическое название. Может также указывать на время. Сначала я подумала, что автор имеет в виду карточную игру, с валетами и королевами. Но потом посмотрела на третью часть. Перечитала фразы «Танцуй танец в черном и белом» и «Где мастера встречаются». И поняла, что это не карты. Это шахматы.

Старик кивнул:

– Понимаю, что танец – это аллегория. Ссылка на шахматы. Но здесь нет ссылок на ходы.

– Двадцать рыцарей в три раза по три ждут королеву? – с надеждой спросила Трейси.

– На шахматной доске всего четыре коня[6], дорогая. Я думал, вы знаете. Два белых, два черных. Нет никаких ходов с двадцатью конями. Если только у вас нет пяти досок. Пять досок – сеанс одновременной игры.

Трейси записала его фразу в блокнот.

– И не забывайте о числах, – сказала она Бобу. – Можете назвать ходы, где игрок использует коня, чтобы поставить шах королеве противника?

Лицо старика просветлело. Теперь Трейси говорила на его языке.

– Я сделаю лучше, дорогая. Покажу вам.

Два часа спустя, возвращаясь в Стимбоут-Спрингс, Трейси знала о шахматных ходах гораздо больше. Но по-прежнему не представляла, что хотел ей сказать Дэниел Купер.

Она пыталась думать последовательно.

«Шахматы. Мы с Джефом провернули дело на «Королеве Елизавете II», где обставили двух гроссмейстеров: Петра Негулеску и Бориса Мельникова. Купер знает об этом? Может, корабль – место, где встречаются мастера?

Предположим, я – королева этого танца черного и белого.

Но кто те двадцать рыцарей, которые меня ждут?»

Пять досок, двадцать коней…

Тени ответов плясали у нее перед глазами. Но ничто не было реальным, не за что было ухватиться.

Библиотека Стимбоута была практически пуста. Несколько молодых матерей собрались в кружок в детском зале, слушая сказку вместе со своими малышами. Трейси вспомнила, как приходила сюда с Ником, когда тот был маленьким, и ощутила моментальный укол ностальгии.

– Чем могу помочь? – улыбнулась библиотекарь. – Миссис Шмидт, не так ли?

– У вас есть исторический раздел? – спросила Трейси.

– Конечно. Я помогу вам.

– Спасибо. Кроме того, мне нужен код, чтобы войти в компьютер.

Библиотекарь кивнула:

– Я могу дать вам временный читательский билет, по которому вы войдете в компьютер.

В эту ночь, когда Николас заснул, Трейси читала свои заметки, пока глаза не заслезились, а цифры плавали в голове, как фрагменты сложного пазла.

«Двадцать рыцарей. Пять досок. Тринадцать агнцев. Шесть холмов. Один потерян».

В библиотеке она искала в книгах и Интернете ссылки на шесть холмов и места с шестью холмами.

Результаты не были обнадеживающими. Шесть холмов были в Альфаретте, штат Джорджия. Были tepeta – шесть сиенитовых холмов в болгарском Пловдиве, знаменитый ряд длинных римских курганов в английском Хартфордшире, тоже известный как шесть холмов. И знаменитые семь холмов Иерусалима. Семь минус один потерянный равняется шесть!

Все безнадежно. Джеф мог быть повсюду – от Иерусалима до Джорджии. Она пыталась не думать о том, что может происходить с ним в этот момент. Какие пытки мог изобрести безумец вроде Дэниела Купера. Но паника овладевала ею все сильнее с каждым моментом, с каждым часом. Она нужна Джефу! Она – его единственная надежда. Если Купер играет с ней в шахматы, он выигрывает.

Она снова прочитала письмо. Единственной частью, совершенно лишенной для нее смысла, была третья, о саване и агнцах. Четырнадцатый агнец днем и ночью терпит муки. Какое значение имеет число «четырнадцать»? Никакого. Все, о чем могла думать Трейси, – несчастливая чертова дюжина, а это ни к чему ее не приведет. Она была уверена, что шахматы – ключ к головоломке, но поездка в Грэнби еще больше сбила ее с толку.

Кто-то будет ждать королеву – королева – это она? – под звездами. Означает ли это, что Купер назначил встречу под открытым небом?

И тут ей на память пришла строчка из последней части, где говорилось о сцене истории. Вероятно, эта сцена должна быть на открытом воздухе. В месте, имеющем историческое значение.

Вбежав в кабинет, она включила компьютер. Первой мыслью были Лондон и театр «Глобус». Тщательно восстановленная сцена, где пьесы Шекспира сначала игрались под открытым небом. Под звездами. Но как связать это с шестью холмами? Или шахматами?

А как насчет других театров под открытым небом? Греческих или римских амфитеатров?

Купер знал об интересе Джефа к археологии. Может, это ниточка? Как насчет шести холмов в Англии? Шести римских курганов? Там, кажется, поблизости есть амфитеатр.

Трейси чувствовала, что подбирается ближе. Но время шло: одиннадцать, двенадцать, час ночи, а ответ по-прежнему ускользал. Она легла в постель, и ей приснились жуткие кошмары о пытках и смерти, о том, как Джефа Стивенса вырывают из ее объятий и бросают в холодное черное бесконечное море.

Трейси проснулась как от толчка. Утро. На часах шесть минут шестого.

Пять досок.

Шесть холмов.

И внезапно она поняла. Не ответ. Вопрос.

«Я знаю, какой вопрос хочет задать Купер. Я знаю, где найти Джефа».

Жан Риццо в полной депрессии бродил по своей лионской квартире. Сегодня он забрал детей из школы и повел обедать в пиццерию. Все вежливо беседовали. Жан чувствовал себя чужаком.

– Тут нет ничего такого, – уверяла Сильвия. – Тебе просто нужно видеть их почаще.

Жан нагрубил ей, сознавая собственную вину и ее правоту. И уехал домой, чувствуя себя еще хуже.

Проверив телефон и электронную почту, он не нашел сообщения от Трейси. Только два от босса с требованием приехать на совещание в офис прямо с утра.