Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь. Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки - Галина Куликова

– Да вы что, очумели со своим Ярославским?! Я понятия не имею, куда подевался этот расфранченный индюк!

– Да?! Чего же ты на меня набросился, как только услышал всякие намеки?

– Какие, к черту, намеки? Мне плевать на них! А набросился я, потому что возжелал!

– Чего? – оторопело спросил Лаптев.

– Чего, чего? – передразнил его Шумский, гордо отбрасывая за плечи сальную прядь. – Женщину, вот чего.

– Это меня, что ли? – недоверчиво поинтересовалась Женя. – Возжелал меня?

– Кажется, я выразился достаточно ясно.

– Эй, отпусти его, – велела Женя Лаптеву. – Хватит его валтузить. Слышишь ведь, это было не нападение. Вернее, нападение, но с оправданной целью.

– И ты ему веришь?! – возмутился Мартынов, засовывая руки глубоко в карманы.

– А что? – гордо вздернув подбородок, спросила Женя. – Меня нельзя возжелать? Я косая или у меня на теле столько веснушек, что хочется наглухо зашить вырез на моем платье? Или у меня нет передних зубов и язык то и дело вываливается изо рта? Что со мной не так?

Мартынов, не ожидавший подобного наскока, растерянно молчал.

– Можно было просто сказать, что у вас есть мужчина, который только и ждет, чтобы дать вам прикурить, – обиженно сказал Шумский. – Даже двое мужчин.

– Что он имеет в виду? – поинтересовался Лаптев у Жени.

– Ничего особенного. Просто он начал заигрывание с зажигалки.

– Пожалуй, я пойду, – заявил Шумский.

Голова его была гордо поднята, но походка не могла скрыть, что он трусит.

– Ты ему веришь? – снова спросил Мартынов у Лаптева.

– Ему верю я, – встряла Женя. – Ладно, вы пока тут обмозгуйте происшествие, а я вернусь в любимый киноклуб.

Она едва ли не вприпрыжку бросилась обратно. Шумский маячил уже где-то возле остановки, и Женя поняла, что сегодня они больше не увидятся. Впрочем, решить, хорошо это или плохо, она не успела, потому что, отворив дверь, услышала в глубине помещения громкий гул голосов и отдельные истеричные выкрики.

– Вдруг там очередное убийство? – трепеща, вслух подумала Женя, прибавляя шаг.

В помещении горели все лампы, а народ толпился вокруг диванчика, на котором корчилась бледная Нетушкина.

– Может, все-таки вызвать «Скорую»? – предложил Юханов, беспомощно оглядываясь.

– Не надо! – простонала «вдовушка», вцепившись побелевшими пальцами в края своей шляпы. – Сейчас все пройдет, и я уеду домой.

– Что она пила? – резко спросила Женя, и перед ней все сразу расступились. – Кофе или колу?

– Кофе, – поспешно ответила Ирма Гавриловна, которая с давних пор смотрела на Женю с определенной долей подобострастия. – Я сама принесла ей чашечку.

– Это плохо, – констатировала Женя. – В черный кофе можно подмешать что угодно, особенно в такой плохой, какой здесь подают. Кстати, а где эта чашка?

– Кажется, вот она! – Эльза показала пальцем на почти полную чашечку кофе, стоявшую на бумажной салфетке.

– Я отпила только глоточек! – сообщила Нетушкина слабым голосом.

– Пахнет не хуже, чем обычное пойло, – вынесла приговор Женя, понюхав. – А почему вы не хотите вызвать врача?

– У меня нет страхового полиса! – простонала жертва предполагаемого отравления. – Кроме того, я боюсь врачей! Мой отец был врачом, поэтому я знаю их методы, что называется, из первых рук. Мне бы немножко отлежаться!

– Знаете что? – неожиданно предложила Женя, повернувшись к Эльзе Унт. – Вы ведь живете здесь поблизости? Давайте отведем вашу подругу к вам домой. Она часок полежит на диване, выпьет чашку чая с лимоном и отправится на электричку.

Даже если Эльзе эта мысль и не понравилась, она ничем не выдала своего неудовольствия. Наоборот, тотчас же просияла:

– Конечно, это отличная идея!

– А я вам помогу! – безапелляционно заявила Женя и схватила Нетушкину за вялую руку. – Обопритесь на меня! – велела она.

Никто даже возражать не осмелился, как будто Женя имела право на все, что взбредет ей в голову. «Интересно, почему все молчат? Или это моя новая внешность, или никому неохота связываться с прихворнувшей дамой, вечер с которой не обещает быть интересным». Эльза тоже приняла участие в транспортировке Нетушкиной. Она обняла ее за талию с другой стороны и всю дорогу заботливо спрашивала:

– Ну, как ты там? Ничего?

Вблизи от Нетушкиной пахло розовой водой и дешевой пудрой.

– Благодарю вас! – простонала «вдовушка», когда ее наконец доволокли до квартиры и свалили на диван.

– Сейчас я сделаю лекарство по рецепту моей бабушки, – пообещала Эльза. – Вода, мед и яблочный уксус. А вам чашечку чая, – обратилась она к Жене. – Если не возражаете, конечно.

«Еще бы я возражала! – подумала та. – Оказаться один на один с двумя подозреваемыми сразу!»

Пока хозяйка хлопотала на кухне, а Нетушкина вертелась с боку на бок, испытывая на прочность мягкую мебель, Женя быстро осмотрела комнату. На комоде, на трельяже, на стеллаже стояло множество фотографий, и везде была запечатлена одна и та же хорошенькая девочка с вьющимися волосами и огромными голубыми глазами. Если бы Женя снимала кино, она предложила бы ей роль Белоснежки или в крайнем случае Мальвины. Фотографии запечатлели ее взросление примерно лет до двенадцати.

– Это моя дочь Катенька, – пояснила Эльза, внося в комнату сервированный поднос. – Сама на нее налюбоваться не могу. Такой был очаровательный ребенок! Все мальчишки сходили по ней с ума. Сейчас ей уже двадцать четыре, она замужем. Муж у нее архитектор. Катенька говорит, его считают талантливым. Но я, если честно, не особенно ей верю. Пока что она идеализирует свой брак.

– Вы считаете, он бесперспективен? – спросила Женя просто для того, чтобы поддержать беседу. Больше всего ее интересовала обстановка, поэтому она продолжала шнырять глазами по сторонам.

– Брак или Катенькин муж?

– И тот и другой.

– Бесперспективен брак из-за того, что слишком хорош муж. – Эльза улыбнулась, как будто бы речь шла не о ее дочери, а о героине только что просмотренного фильма.

– Слишком хорош? – Женя так удивилась высказанной мысли, что перестала озираться и сосредоточилась на своей чашке.

– Чтобы брак сложился удачно для женщины, муж должен хоть в чем-то ей уступать: быть менее удачливым в карьере или менее красивым, нежели она. У Катеньки же муж – настоящая картинка. И на работе у него все на редкость успешно. Ну, впрочем, она сама выбрала свою участь.

Нетушкина, пришедшая в себя настолько, что смогла донести чашку до рта, не расплескав содержимого, жадно пила и хлюпала при этом. Жене хотелось придушить ее. «Я никогда не смогла бы работать в столовке, – подумала она с отвращением. – Только в дорогом ресторане. Там даже невоспитанные люди, напуганные количеством приборов и манерными официантами, начинают вести себя за столом пристойно».